Верни мне себя - Брук Лин

Когда скрывала смерть бабушки и дедушки…

Как выяснилось позже, помимо ретроградной амнезии, на фоне перенесённого стресса из моей памяти стёрлись все травмирующие воспоминания. И пока мы находились в Лондонской больнице, я была уверена, что бабушка с дедушкой ждут меня в России. Мама молчала и ничего не говорила мне. Старалась не травмировать ещё сильнее и скрывала правду ровно столько, сколько это было возможно.

Я ждала, что прилечу в Москву и сразу поеду в гости к любимым в Ярославль. Представляла, как бабушка напечёт мои любимые апельсиновые кексы, а дедушка будет рассказывать сотни весёлых историй из своей молодости. Эти мысли согревали и давали силы. И я с нетерпением ждала встречи с ними. А в итоге встретилась с жестокой реальностью. Эта новость ударила по сердцу с такой силой, будто они умерли только сейчас, а не несколько лет назад. Я плакала горькими слезами целую неделю. И мне потребовалось время, чтобы принять всё и пережить…

Хотя снова вру. Мне больно до сих пор.

Больно от потери родных, от потери памяти, от бесконечных мыслей в голове, которые словно блуждают в лабиринте и никак не доберутся до точки назначения. Мне больно от осознания, что я ношу под сердцем ребёнка и ничего о нём не помню…

– Доченька, я вижу, что тебя что-то очень сильно беспокоит, – встревоженно произносит мама, и я отмираю.

«Пора рассказать ей. Одна ты не справляешься…» – твёрдо заявляет внутренний голос. И я с ним соглашаюсь.

Моя ладонь невольно ложится на живот, и я вздрагиваю от собственного прикосновения.

– Мам, нам нужно серьёзно поговорить. Не как мама с дочерью, а как два взрослых человека.

Делаю глубокий вдох, чтобы стабилизировать дрожащий голос.

– Я всегда готова тебя слушать, дорогая, – её лицо принимает более серьёзное выражение. – Что случилось?

Выдох…

– Я беременна, – произношу быстро, пока снова не передумала.

Кажется, что даже воздух становится плотнее, давя на плечи своей невидимой тяжестью. Я не могу отвести взгляд от мамы. Её реакция зеркально отражает мою собственную, когда мне только сообщили о моей беременности: она шокирована, растеряна и дезориентирована.

«Вы беременны» – эти слова по сей день звучат смертным приговором в моих ушах.

Первые дни в больнице вообще казались сущим кошмаром для моего сознания. Забеременеть, потерять память и не помнить важного… Казалось, что всё вокруг – это чья-то зловещая шутка. Но нет. Это моя реальность.

– Я просила врачей не говорить тебе об этом. Думала сама приду к решению проблемы. Но так и не смогла, – продолжаю я, глядя ей прямо в глаза и стараясь найти в них понимание и поддержку.

Её глаза расширяются, и я замечаю, как она невольно отстраняется назад, словно я ударила её физически. В комнате повисает липкое и неприятное напряжение.

– На что решиться? – она старается придать своему голосу спокойствие, но я считываю все эмоции по её глазам.

Недоумение. Тревога. Страх. Боль.

Она всё поняла и без моего ответа.

– На аборт…

Я впервые произнесла это вслух. И мне не нравится, как звучат эти слова. Во рту начинает всё гореть, будто моё признание прошлось огнём по нёбу.

– Я не знаю, мам… – продолжаю я. – Не знаю, хотела ли я ребёнка. Планировала ли эту беременность. Были ли у меня серьёзные отношения или это случайность. Я чувствую себя потерянно… Мне тяжело и больно…

– Моя девочка, – мама тут же тянется ко мне и заключает в свои тёплые объятия.

Я вдыхаю знакомый цветочный аромат её парфюма, который мгновенно вызывает в памяти тёплые воспоминания. Этот запах напоминает мне о беззаботных днях детства, когда мама брала отпуск, и мы вдвоём уезжали на море. Я помню, как мы строили замки из песка, смеялись, играли в воде, и как мамин парфюм смешивался с запахом морской соли.

Я знаю, что она нашла и купила эти духи специально для меня и моей памяти. И от того хочется обнять её ещё крепче.

– Может, я говорила с тобой об этом? – отстраняюсь и смотрю ей в глаза.

– Родная, мы с тобой ни о чём подобном не говорили, – с сожалением произносит она.

– Значит, это и в самом деле случайность, – поджав губы, заключаю я чуть тише. – Хотя это логично. Будь иначе, отец ребёнка был бы рядом в такой тяжёлый для меня период

– Яночка… – мама хочет сказать что-то, но замолкает.

– Пожалуйста, говори со мной не как с дочерью, – напоминаю ей о своей просьбе. – Я головой понимаю, что давно нужно было пойти и сделать… – замолкаю, не хочу больше произносить это слово. – Но что-то внутри меня останавливает от этого шага.

– Что именно?

– Сложно сказать… Наверное, страх, что он мог быть желанным… Что, если я хотела этого ребёнка? – я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. – Что, если я решусь на аборт, а потом память вернётся ко мне, и окажется, что я ждала этой беременности?

Вот они – причины моих бессонных ночей. Эти вопросы въелись в мой мозг и не отпускают. Вопросы, на которые я ищу ответы и не нахожу их.

– Ты хочешь, чтобы я уговорила тебя на аборт или, наоборот, отговорила от него?

Накрывает мою руку своей тёплой ладонью.

– Я хочу узнать, как часто ты жалела о том, что не решилась на аборт? Жалела ли, что родила меня, зная, что родной отец никогда меня не примет? Только честно, – я смотрю ей прямо в глаза, надеясь на искренний ответ и одновременно боясь его.

– Ты думаешь, что я жалею о том, что у меня есть такая дочь, как ты? – спрашивает с изумлением.

– Нет. Я знаю, что ты меня любишь. Но вот раньше? Когда только всё произошло…

Мама молчит какое-то время, будто возвращаясь мыслями в прошлое. Её взгляд тускнеет, и она медленно вздыхает.

– Наверное, жалела, пока не родила тебя, – неожиданно признаётся она. – Когда я только узнала о беременности, то побежала сообщать об этом твоему биологическому отцу. Он без раздумий отправил меня на аборт. Тогда весь мой мир рухнул. Я поняла, что все его сказки про жену и скорый развод оказались ложью. Я тут же бросила его, а после долго решалась на аборт. Твои дедушка с бабушкой отговаривали меня от этого шага. Ты же помнишь, какие они были верующие? – улыбается грустно, вспомнив о них.

– Да, помню…

– В общем, я дотянула до момента, когда делать аборт