Девочка-наваждение - Натали Лав

Ночью поднялась температура под сорок. И меня снова забрали в больницу. Правда, этого я уже не помнила. Я пришла в себя только через три дня. Из-за переохлаждения началась пневмония.

Глава 15

Алиса. Школа.

В больнице пришлось тоже нелегко. Ведь у меня была не только пневмония. У меня еще была повреждена нога. Жуткая слабость, к которой прилагались костыли. Пока доковыляешь до туалета, одежду можно было выжимать. Кашель разрывал грудную клетку. Хотелось все время спать, но стоило уснуть, как я просыпалась из-за кашля. Бабушка тоже чувствовала себя неважно и приходила раза два в неделю. Ноя и за это ей была благодарна. Ей тоже было тяжело. Но она меня не бросала.

Когда мне стало лучше, то для ноги назначили процедуры. В другом отделении больницы. Приходилось одеваться и идти туда через улицу. В один из дней я столкнулась с Борисом, который караулил меня возле моего отделения.

Увидев его, я остановилась, а потом развернулась и пошла обратно в свое отделение. Неизвестно, зачем он пришел. Ничего хорошего я от него уже не ждала.

— Алис, стой!

Я похромала дальше, сделав вид, что я его не слышу.

Конечно, он меня быстро догнал.

— Да стой ты! — его рука перехватила мою в районе локтя.

Прикосновение показалось мне неприятным. Словно меня медуза обожгла.

— Не трогай меня! — я развернулась и смотрела на мальчишку с ненавистью.

Возлюбите врагов ваших. Кто вообще придумал такую глупость?

— Выслушай меня! — он продолжал удерживать меня.

Справиться с ним у меня не было возможности. Звать на помощь мне не хотелось.

Осталось только одно — слушать.

— Я не хотел! Я не думал, что все так получится!

Лучше бы он не приходил. Я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно.

— Ты не хотел чего, Боря? Толкать меня? Хоть мне не ври! Я там была! Ты же меня специально толкнул!

Я очень надеялась, что он не станет врать мне в глаза. Харламов смутился.

— Да, я толкнул тебя специально. Но я не думал… Не думал, что ты так сильно пострадаешь. И мне и правда жаль, что все так получилось.

Кто-то сжал мое сердце ледяной рукой.

— Знаешь что, Боря… Ты сам-то себя слышишь? Ты меня толкнул, но не думал, что я так сильно пострадаю. Ты нормальный вообще? Зачем ты меня толкал? Что я тебе сделала?

С каждым моим словом парень хмурился все сильнее. А у меня начали наворачиваться слезы.

Я смахнула их рукой и продолжила:

— Я не понимаю, за что ты так со мной. Я тебе ничего плохого не сделала. Как и всем вам.

— Да? А в чат меня выложить на всеобщее посмешище — это нормально?

— Ты дурак совсем? Как я тебя выложила? Я же у тебя перед носом стояла! Как бы я могла это снять?

— Попросила кого-то!

— Кого? Борис! Очнись! Я ни с кем в вашей школе, кроме учителей, не разговариваю.

Он сверлил меня глазами, будто надеясь прочитать мои мысли.

Меня это разозлило. После случившегося я должна перед ним еще и оправдываться?!

— Когда меня выпишут, я попрошу перевести меня в другой класс. И у меня к тебе большая просьба. Не подходи ко мне! Просто, не подходи!

Я обошла его и пошла в то отделение, в которое мне было нужно. Харламов ничего мне не ответил и попыток меня задержать больше не делал.

Через неделю примерно ко мне заглянула и Марина Леонидовна. Она пришла не с пустыми руками, а с целым пакетом вкусностей.

— Ну, как ты, Алисочка?

Обычно она не сюсюкала. И вот этот приторно-сладкий тон сразу меня насторожил.

— Нормально, лечусь, — ответила я и стала ждать, что же будет дальше.

Женщина поохала и поахала, как все получилось. Распаковала свой пакет и продемонстрировала принесенные вкусности.

— Знаешь, Алисочка, твоя бабушка в школу приходила. Собирается писать жалобу. Но ведь мы разобрались уже? Это же произошло случайно? — она вопросительно смотрела на меня.

В эту секунду я чувствовала такую злость на весь мир, что, если бы мне дали ружье в руки, не знаю, смогла бы я сдержаться. Как у них все, однако, просто…

— Это, наверное, произошло случайно… — протянула я, глядя женщине прямо в глаза. Никогда до этого я не разговаривала со взрослыми таким тоном, — И в другой класс меня, наверное, тоже можно перевести. Тогда и бабушка жаловаться не будет.

Марина Леонидовна удивленно захлопала нарощенными ресницами.

— Хм, — откашлялась она после непродолжительного молчания, — Наверное, можно в другой класс, Алисочка. Бабушка ведь не будет писать жалобу?

— Не будет, — ответила я уверенно.

Мне бы только выбраться из класса "крутышей".

— У вас ведь есть класс, где учатся ребята попроще? — спросила, не особенно надеясь на удачу.

— Есть. Можно устроить тебя туда. Но никаких жалоб быть не должно, — классный руководитель наконец-то перестала изображать дуру.

— Я вас поняла.

Она ушла, а я осталась удивляться самой себе. Вот что бывает, если загнать человека в угол. Всю жизнь меня воспитывали уважать и слушаться старших. А оказалось, что без уважения и послушания гораздо лучше живется.

Бабушка пришла ко мне на выходных.

Она какое-то время косилась в мою сторону, потом выдала:

— Я жалобу собралась подавать. В прокуратуру. Пусть разберутся, что с тобой случилось.

— Баб, — я утянула ее за морщинистые руки к себе на кровать, — Не важно, что случилось. Сейчас все в порядке. Меня в другой класс переводят. Не надо никуда жаловаться.

Последние слова я произнесла с нажимом. Если она откажется, я не буду больше ходить в эту школу.

Но она словно почувствовала, что я доведена до последней черты.

— Ладно, Алиска, если ты считаешь, что так будет лучше, то пусть переводят.

Я думала, она начнет расспрашивать, но она молчала. И я тоже промолчала. Не всегда можно быть откровенной. Даже с самыми близкими людьми. У каждого из нас свои приоритеты. Умение защищать собственные границы — это великое благо. Именно этому нужно учить детей в первую очередь.

Болела я долго. Сначала я пролежала месяц в терапии, а затем через неделю меня снова положили уже с ногой.

В школу вернулась уже после новогодних каникул. И как мне и обещали, в новый класс. Здесь были те, кто учился по стипендии, но и представители "белой кости" тоже. К счастью, не такие агрессивные и сплоченные, как в предыдущем классе. Здесь у меня не было друзей.