Моя двойная жизнь - Джанетт Рэллисон

Я знала, что я пялюсь, поэтому я перевела взгляд на мисс Померой. Я сохраняла голос спокойным и говорила себе, что у них не было причин ничего подозревать. Иногда случайные люди были похожи.

— Я приму предложение при одном условии. Я хочу встретиться с Алексом Кингсли.

Мисс Померой подняла брови:

— Зачем?

— Я уже говорила вам, что я фанатка. У нас есть все его диски.

Кари положила журнал на живот и повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Итак, когда речь шла о встрече со мной и куче денег, ответ был нет, но когда появился шанс познакомиться с моим отцом, ответ да?

Я пожала плечами.

— Я хотела познакомиться с ним с детства.

Она слишком быстро подняла журнал и страницы протестующе зашелестели.

— Ну, теперь я чувствую себя особенной.

Мисс Померой подошла к столу и взяла портфель.

— Уверена, встречу можно организовать, после того, как ты посетишь для Кари несколько мероприятий. Давайте начнем оформлять документы, хорошо? Ты будешь числиться ассистентом. Нет необходимости никому говорить о твоих обязанностях, — она вытащила бумаги и передала их мне. — Здесь соглашение о неразглашении. Это значит ты вообще не можешь говорить с таблоидами о Кари. Ни интервью, ни фотографий, ни утечек информации, ни договора о книгах, ничего в таком роде. Это понятно?

— Абсолютно, — сказала я. Положа руку на сердце, я хотела, чтобы пресса это обнаружила, меньше, чем Кари и мисс Померой вместе взятые.

В течение нескольких минут я сидела за столом и заполняла каждый листок бумаги, который подавала мне мисс Померой.

Она наблюдала, как моя ручка двигается по документам.

— Тебе нужно научиться подписываться как Кари, чтобы давать автографы, — сказала она. — Кроме этого, не пиши никому ничего, когда ты притворяешься ей. У вас совершенно разный почерк.

Я кивнула.

— Когда я еду в Калифорнию? Завтра? Сегодня?

Она рассмеялась моему энтузиазму.

— Мы можем дать тебе время собрать вещи, закончить дела, уйти из школы…

Я подвинула последний листок бумаги к ней.

— Нет. Если вы дадите мне время, я возможно изменю мнение.

На какой-то момент её взгляд сфокусировался на меня, подсчитывая. Потом она взяла бумаги и сложила их в стопку.

— Твоя мать все еще не согласна? Ты же сказала ей, что ты собираешься, да?

— Она знает, что я уезжаю. Она думает, что мне не стоит этого делать, — мисс Померой сложила бумаги обратно в портфель. — И что думает твой отец?

В этом был весь вопрос, да? Вчера, или час назад, я бы пожала плечами, как я это делала тысячу раз и сказала бы ей, что моя мать одинока. Сейчас я не могла заставить себя произнести это.

— Мой отец не живет с нами, — мой голос казался напряженным, неправильным. И я видела, что она берет это на заметку, как она брала на заметку всё остальное.

Она кивнула, закрыла портфель и встала. Прежде, чем она ушла, я спросила её:

— Вы знаете Алекса Кингсли?

— Я работала на него, прежде, чем стать менеджером Кари.

— Какой он?

Мисс Померой взглянула на Кари, чтобы посмотреть, слушает ли она. Она не слушала. Она перешла к журналу Гламур.

— Я о нем очень высокого мнения, — тон её голоса подсказал, что здесь более чем профессиональное восхищение. — Когда выйдет следующий альбом Кари, я возможно вернусь обратно к нему. — Она улыбнулась, но не столько мне, сколько мысли о нём. — Мне будет несложно устроить для тебя встречу.

Я должна была быть рада, что у неё к нему легкий доступ, но вместо этого моя кожа пошла мурашками. Было так глупо ревновать за маму, просто потому, что она сохранила плакаты Алекса Кингсли. И всё еще слушала его диски. Временами не отрываясь. До тех пор, пока мне не приходилось сбегать в свою комнату и заглушать его голос своей музыкой. Мама продолжала жить дальше. Однако, я смотрела на безупречный макияж мисс Померой, её великолепно очерченные губы и думала о том, целовала ли она когда-нибудь моего отца. Мне не нравилась эта мысль.

* * *

Мисс Померой отвезла меня домой, чтобы я могла собрать вещи. Я должна была пригласить её зайти. Это было бы вежливо, но я этого не сделала. Она знала моего отца. Может быть, она была в его доме. Каким-то образом, я не могла вынести мысль о том, что она будет смотреть сверху вниз на нашу тесную гостиную и потрепанную кушетку. Я не хотела, чтобы она судила о той жизни, которую могла предоставить мне моя мать.

Вместо этого я вышла из машины и попросила мисс Померой забрать меня через полчаса. Это время мне нужно было для того, чтобы кинуть несколько принадлежностей в чемодан и попрощаться с бабулей.

Я подумала, что не скажу бабуле о своем отъезде до самого последнего момента. Таким образом она не будет читать мне поучения.

Но как только я пошла в свою спальню, она появилась в дверном проеме, одетая в свое вечное домашнее платье и пахнущая, домашним хлебом.

— Ты действительно уезжаешь? — спросила она. — Ты будешь гоняться за этим мужчиной, как делала твоя мать?

Я должна была предвидеть, что мама позвонит ей. Я засунула носки и пижаму в чемодан.

— У меня есть отец и сестра. Ты не думаешь что у меня есть право узнать их?

— У тебя еще есть мать и бабушка, которые тебя вырастили, — бабулин голос сломался. — Разве у нас нет на тебя прав, Лекси?

Я посмотрела вверх и увидела, что в её глазах стоят слезы и потом они прорвались на свободу. Я никогда не видела, чтобы бабуля плакала. Я стояла замерев какую-то секунду, ошеломленная переменой. Она думала, что я бросаю её, что я не вернусь обратно. Я подошла и обхватила её руками.

— Все хорошо, — сказала я. — Я не останусь там надолго. Я пойду в колледж, как мы всегда планировали.

Она обняла меня её тело выражало такую мягкость, которую она никогда не вкладывала в слова.

— Покончи с этим и приезжай домой, — сказала она. — Возвращайся прежде, чем ни изменят тебя.

— Никто не сможет меня изменить, — сказала я. — Я всегда буду твоей внучкой, которая по уши в проблемах.

Она обнимала меня еще несколько секунд, потом отступила.