Запрет на любовь - Анна Джолос

— Тата, — глубоким, низкий голосом обращается ко мне Эдуард Сергеевич. — Рад видеть тебя в своём доме, — присаживается, придерживая полы пиджака и по-прежнему не сводит с меня взгляда.

— Добрый вечер, — здороваюсь, глядя в его глаза.

Есть в них что-то такое, что не вяжется с образом холодного, деспотичного старика.

Я напомнила ему Её?

Тут же отгоняю эту мысль.

Нет, невозможно. Мы ведь совершенно с Ней не похожи. Абсолютно разные.

— Видишь, какая Тата у нас красавица! — улыбается бабушка.

— Вижу.

— На перроне я и не узнала нашу девочку… — произносит она тихо. — Совсем уже взрослая…

— Тебе…

— Семнадцать.

— В июле исполнилось, — подхватывает Алиса, и Эдуард Сергеевич кивает.

— В школе с документами…

— Порядок, — отвечает жена. — Личное дело, справки, всё сдали. Оформили Тату в лучший класс. К Шац Матильде Германовне.

— Это которая…

— Которая самый лучший классный руководитель, — спешит закончить вместо него, вызывая тем самым подозрение относительно того, что не договаривает.

— Нравится наш дом?

— Слишком огромный, как мне кажется.

Холодный. Неуютный. Чужой.

— Огромный? Разве это плохо?

Никак не комментирую. В конце-концов, это их личное дело. Считать, что для семьи в составе двух человек нужны такие хоромы…

— А как тебе Красоморск? — интересуется дед, когда Наталья, помощница Алисы Андреевны, подаёт горячее.

— Не Москва.

Даже не пытаюсь скрыть своё разочарование.

— Не Москва, — соглашается он. — Но и у нас здесь по-своему хорошо. Уверен, пройдёт немного времени и ты оценишь этот город по достоинству.

Это уж вряд ли.

— Что можешь сказать про школу? — берёт вилку и пододвигает к себе тарелку.

— Сгодится, — следую его примеру.

— Линейка?

— Соответствует уровню провинции.

— Учителя?

— Нормальные.

— Школьный коллектив?

Молчу. Если начну давать характеристику, ему точно не понравится.

— Познакомилась с кем-нибудь?

— Не преследую такой цели.

— А какую преследуешь?

Решил блиц-опрос мне устроить?

— Хочу поскорее вернуться к отцу, — отвечаю честно. Зачем обманывать?

— Значит, не нравится тебе здесь совсем, — звучит больше как утверждение и констатация фраза, нежели чем вопрос.

— Перемены всегда даются тяжело, милая, — сочувствующе замечает бабушка. — Но мы постараемся сделать так, чтобы тебе тут было хорошо. Правда, Эдик?

— Разумеется. Только давайте обозначим сразу. В этом доме есть свои правила и этим правилам нужно строго следовать.

Тон беседы довольно резко меняется, и мне уже заведомо не по душе его дальнейший монолог.

— Не нужно так вздыхать, Алиса. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Верно?

— Да. Этого больше не повторится, — обещает она, распиливая стейк.

— Естественно не повторится. Это недопустимо! Ты отпустила её одну! В первый же день её пребывания в этом городе.

Перестаю жевать.

— Чем ты думала, скажи на милость? — разозлившись, он бросает на тарелку столовые приборы.

— Тата захотела покататься на велосипеде и посмотреть окрестности.

— И чем эта авантюра закончилась? Ты хоть представляешь, что могли с ней сделать эти ублюдки? Ей Богу, Алиса! Ты взрослая и, как мне казалось, мудрая женщина! Амиран доверил нам своего ребёнка, а ты…

— Это я виновата. Не кричи на неё, — не могу не вмешаться. Несправедливо, что бабушка единолично отвечает за мою оплошность.

— Всё в порядке, Тата, дедушка прав. Я поступила опрометчиво, разрешив тебе уехать одной, — не моргнув и глазом, невозмутимо лжёт.

Вскидываю бровь.

Серьёзно?

Так и подмывает выложить всё, как было.

— Опрометчиво. Ты так это называешь? — взрывается дед и стучит кулаком по столу, вследствие чего посуда опасно звякает, подпрыгивая. — Это не досадный промах! Это непростительная ошибка с твоей стороны!

— Я признаю это, Эдуард.

— Я оставил тебя с ней всего на несколько дней и что из этого вышло?

Закатываю глаза.

— Признаёт она! — повторяет возмущённо. — Я поражён, Алиса, крайней степенью твоей безответственности! Моя жена не в состоянии включить мозги! Ты хоть осознаёшь, что чуть не угробила её?!

— Ты гиперболизируешь, дед, — снова вклиниваюсь. — Я сижу сейчас здесь перед тобой. Целая и невредимая.

Он медленно поворачивается ко мне.

Распиливает взглядом, а потом тихо и вкрадчиво произносит:

— Ты понимаешь, что не будь у тебя баллончика…

— Но он был. Был и я справилась, — позволяю себе перебить его, не дослушав.

— Да пойми ты! Нельзя полагаться на везение и случай.

— Согласна, — киваю.

— Окраина города. Пустынный пляж. Три хулигана и ты… Ты — всего лишь навсего, маленькая, слабая, глупая девчонка!

— Ну во-первых, — оставляю свой ужин и распрямляю плечи. — Я давно уже не маленькая, если ты не заметил, а во-вторых, — смотрю прямо ему в глаза. — Никто не давал тебе права сомневаться в моих умственных и физических способностях.

Отодвигаю стул со скрипом.

Снимаю с колен салфетку.

Кладу на стол.

Встаю.

Дед всё это время, не моргая, изумлённо на меня таращится. Судя по всему, удивлён и шокирован тем, что я посмела задвинуть нечто подобное.

Бабушка Алиса боязливо косится на него в ожидании чего-то нехорошего.

Наталья в нерешительности замирает на пороге с очередными блюдом в руках, не рискуя продолжить свой путь до пункта назначения.

Образовавшаяся тишина давит до звенящего шума в ушах. Напряжение в воздухе растёт и оно такое осязаемое, что кажется, будто его можно потрогать руками.

Все присутствующие хранят молчание, и я вызываюсь нарушить его первой.

— У меня пропал аппетит. Пойду, пожалуй, в комнату.

Не дожидаясь ответной реакции, направляюсь к лестнице, явственно ощущая спиной недовольство деда.

— Одна ты никуда больше из дома не выходишь, — рявкает он сердито, уже когда добираюсь до второго этажа.

— Что-то ещё? — разворачиваюсь и цепляюсь пальцами за резьбу перил.

— Да.

Склонив голову чуть влево, жду его пояснений.

— Я общался сегодня с адвокатом твоего отца, — огорошив, намеренно делает паузу.

— И?

Мой пульс, разгоняясь, частит.

Сердце гулко бьётся о рёбра, то и дело болезненно сжимаясь.

— Ну? Не тяни, — в нетерпении выталкиваю.

Вся одним сплошным оголённым нервом становлюсь. Сжимаюсь внутри, будто пружина.

— Если коротко и по существу, начинай привыкать и к этому дому, и к этому городу. Ты здесь надолго, — припечатывает он сухо, разбивая вдребезги мою мечту о возвращении в Москву…

Глава 10

Завтрак проходит в немом молчании. Дед — хмурый и мрачный, но Зарецкие, надо отдать им должное, не пытаются завести со мной беседу. Спасибо им за это. Я на неё вот точно не была настроена…

— Хорошего дня, Тата, — на прощание произносит бабушка Алиса.

— Доброе утро, — здороваюсь с Петром Игоревичем, забираюсь в машину и достаю наушники.

Страница одноклассника-дебошира всё ещё открыта в моём