Развод и девичья фамилия - Соня Вишнякова

Уже на более-менее трезвую голову посмотреть в глаза тем людям, которые были соучастниками преступления Прохора. Не то чтобы настоящего преступления, но, да, против нашего брака он пошёл преступным путём.

На стоянке возле ресторана пусто. Раннее утро. Думаю, я успею раньше, чем заявится мой муженёк.

Просто хочу пройти по тому коридору, возможно, встретить ту официантку, посмотреть, насколько она уверена в себе. Может быть, даже почувствовать, как далеко у них всё зашло.

Это даст мне смелость и решимость немедленно ехать в суд, писать заявление о разводе.

Остановила машину. Не стала долго настраиваться, вышла, хлопнула дверью и направилась к служебному входу.

В ресторане работа уже кипит полным ходом. Кухня на заготовках, официантов пока не видно, у них график работы начинается позже. На месте управляющая и администратор. Когда я вошла в зал, они у стойки бара о чём-то совещаются.

Цокая каблуками всё тех же красных сапог, я вошла в зал. Девушки настороженно переглянулись. Я направилась прямо к ним. Очень удачно всё складывается.

— Доброе утро, — натянуто улыбается Зарина.

— Да, здравствуйте. Я заехала ненадолго, по делу, — одну секунду на формулировку вопроса, который сразу должен поставить точки, — подскажите, девушки, Прохор Сергеевич часто приглашает официанток к себе в кабинет?

По-моему, с формулировкой я слегка перегнула.

Девушки испуганно переглянулись.

— Ясно, значит часто. Я так и знала, — небрежно пожала плечом, как будто мне глубоко безразлично часто или нечасто. Всё равно.

— Нет, нет, вы не правы. Можно сказать, даже почти никогда не приглашает, — Вика управляющая внесла сомнения в мою почти уверенность.

— Что значит никогда?

— Вы не подумайте ничего такого, он себе не позволяет…

— Не нужно его защищать, — чувствую себя злобной училкой.

Даже в своих турагентствах я, скорее мягкий руководитель, чем твёрдый. Всегда была уверена, сила убеждения действует подчас сильнее, чем взгляд или лай Цербера.

А вот Прохор больше Цербер, говорит, и все должны беспрекословно подчиняться. А если нет, может и гавкнуть.

— Я не защищаю, просто говорю вам правду, — Вика явно недоговаривает правды.

— То есть, приглашал, но редко? — если бы я могла взглядом понять, что там у них в головах.

— На моей памяти, даже очень редко, — ясно, Прохора выгораживает, — и эту девушку мы уже уволили, она была слишком навязчивая. Не удивлюсь, если…

— Ну конечно, она сама виновата. Всё вышло нечаянно. Не пудрите мне мозги, девочки, — злюсь сама на себя, какого чёрта я притащилась сюда позориться. Теперь уже поздно отступать, — Ладно, я поняла — нечасто. Но это не в первый раз.

Тут им нечего отвечать, притихли.

— Хорошо, мне всё ясно, — я развернулась и пошла к коридору служебного хода.

Зарина поспешила за мной.

— Аделина Александровна, я бы хотела ещё добавить, что Прохор Сергеевич… он вас очень любит…

— Ага, я так и поняла. Спасибо что напомнили, — усмехнулась я.

— Нет, честно, — не унимается.

— Да, конечно любит, — я остановилась.

— Он просто…

— Что просто? Не выгораживай, ты же сама хорошо понимаешь, что это вчера было, зачем его выгораживаешь?

— Просто он очень хороший человек, и у вас такая чудесная семья, — жалостливо смотрит, чувствует, чем дело пахнет.

Верная. Защищает.

— Была чудесная, тут не буду спорить, — кивнула я.

— Мне бы не хотелось…

— И мне бы не хотелось, но обстоятельства вынуждают, — усмехнулась я. — Ладно, работайте, — кивнула напоследок и открыла дверь.

Понимаю, она за Прохора. Он — хороший хозяин, строгий, но справедливый руководитель и хороший человек… Но он оказался дерьмовым мужем, это факт. Он перечеркнул наш брак, в котором хватало всего, кроме элемента новизны, загадочности и простоты использования, прямо здесь и сейчас. Не хватало спонтанности.

Наверное, я должна была периодически, раз в неделю приходить к нему в кабинет и делать то, что иногда делала эта или какая-то другая официантка. Тогда у него был психологический барьер. И возможно, он не позволил бы себе трахать кого-то кроме меня, в этом кабинете, на этом столе.

Получается, моё упущение…

Я вернулась к машине, постояла, глядя в разные стороны, пытаясь набраться сил, чтобы сделать решительный шаг.

Не хочу. Но другого выхода нет.

— Да… Да… Выхода не вижу, — проговорила сама себе, села за руль, завела двигатель и вырулила со стоянки.

Я еду в суд.

Прохор

Лязгнула задвижка, я разлепил веки.

Ночью с трудом удалось уснуть на этой чёртовой лавке. Мои ещё молодые кости к такому экстремальному сну оказались не слишком подготовленными.

Как результат — затёкшая шея, отдавленное плечо и тяжесть в голове.

— Господин Шувалов, ваш адвокат прибыл.

— Наконец-то, — недовольно пробурчал я, вставая с моей, так называемой, кровати.

В эту ночь я прочувствовал прелести тюремного режима. Надеюсь, полный их объём узнавать не придётся.

— Идите за мной, — даже как-то доброжелательно проговорил лейтенант.

Я вышел из клетки. Идём по коридору с высоким потолком. Чувствую себя идиотом, в гостиничном халате и тапках. Хуже не придумаешь.

Провели меня в кабинет, где уже сидит Виктор Андреевич Зорин — старый адвокат, наш семейный. Со всеми, какие есть делами, я обращался только к нему. Он — давний, институтский друг моего отца. Так что, связаны тесной дружбой.

— Утречка, Прохор Сергеевич, как спалось? Неважно выглядишь, Проша, — усмехнулся он, глядя на мой не слишком презентабельный внешний вид.

— И не говорите, — я подошёл к пакету на стуле, достал свёрнутые вещи.

— Как же тебя угораздило? Мне сказали, ты голый по коридорам гостиницы бегал, — усмехается.

Я тяжко вздохнул, натягивая трусы, затем носки.

— Ада меня обокрала, забрала всю одежду.

— А что так? — он прищурился, — чувствую, причина кроется недалеко.

— Я накосячил вчера, она застукала.

— Так-так, — постучал он пальцами по столу, — и какие прогнозы?

— Чёрт его знает, не удивлюсь, если подаст на развод. Она грозилась.

— Ай-яй, Прохор, нехорошо. Что же ты не скрывался совсем? — с пониманием смотрит как я одеваюсь.

— Да вот, — досадливо махнул рукой, натягивая футболку.

— И что теперь будешь делать?

— Пойду её возвращать.

— Это ты правильно решил. Надо Аду вернуть и успокоить. Хорошая девушка, красивая, умная, добрая. Ай-яй, Прохор, — Зорин назидательно погрозил пальцем.

— Спасибо, Виктор Андреевич.

— Да какие проблемы. Звони, если что. Ну, я пошёл, у меня тут ещё один клиент, только его так просто не выпустят. Не попадайся больше, Проша, — по-отцовски, похлопал меня по плечу.

— Не буду, — уверенно ответил я.

Мы вышли. Он направился направо по коридору, я налево, на выход.

15

Ада

Остановила машину на площадке возле суда. Растерянно моргая, смотрю по сторонам. Вот сейчас