Его Мишень - Евсения Медведева

Нащупала ручку, повесила на нее сумку и стала ворошить содержимое сумки, пытаясь найти ключи.

– Нашла… – выдохнула от облегчения. Ещё чуть-чуть, и я буду в своей уютной тёплой квартирке, но внезапно стало так холодно, что пальцы свело, по спине медленно поползли мурашки, а сердце ухнуло приступом тревоги. Напряглась, вслушиваясь в неприятную тишину, отчётливо сознавая, что не одна… Боялась пошевелиться, лишь жмурилась, пытаясь привыкнуть к темноте. Слышала своё дыхание, в такт которому подстроилось чужое… резкое, тяжелое и давящее.

Темнота стала тягучей, густой, потрескивающей от медленных глубоких вдохов, от которых зубы дрожали. Сердце глухо ударялось о грудь, закладывая уши вакуумом страха. Рука задрожала, заполняя темноту тихим звоном брелока с колокольчиками, когда услышала гулкий звук шагов. Тяжелые, медленные, они становились всё громче…

– Кто вы? – прошептала я, отчаянно сжимая ручку запертой двери, попутно пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

– Называй меня учитель, – мужской шепот взорвал тишину на миллион кусочков, а по моим щекам потекли слёзы. Чувствовала, как прижимаюсь к холодному металлу двери, пытаясь увеличить расстояние.

– Вы, наверное, ошиблись… – судорожно пыталась попасть ключом в замочную скважину, но из-за мелкой дрожи, что пробивала всё мое тело, я лишь скрежетала по металлу, демонстрируя страх незнакомцу.

– Я никогда не ошибаюсь. Ты же хотела научиться жить на полную катушку?

– Я не понимаю… Что вам нужно?

Почувствовала густой аромат дорогого парфюма и вдохнула его глубоко в себя, пытаясь запомнить этот странный, по-восточному пленительный запах. Я словно уже слышала его: сладкая выпечка с жжёной ванилью и черным перцем, от которого щекотало в носу. Определенно слышала. Голос его был незнакомым, но приятным. Такой глубокий, насыщенный, без намёка на эмоциональность. Он, как робот с бархатным тембром… Не успела додумать, потому что щёку обожгло горячее дыхание.

Боролась с желание закричать, убежать, но понимала, что в ловушке… Мозг судорожно подкидывал бредовые идеи спасения, но тело продолжало стоять, дрожа от мужских касаний. Тяжёлые, большие ладони легли на плечи, пальцы чуть вжались в кожу, будто проверяли её на мягкость, а потом заскользили по рукам.

– Не бойся, девочка, – он обхватил моё запястье, сжал, чтобы зафиксировать, и помог попасть ключом в скважину. – Иди домой, а завтра у тебя начнётся новая жизнь, Мишель…

– Это ты! – вскрикнула я, дернувшись, чтобы обернуться, но он не дал. Держал меня за плечи, прижимая к холодному металлу двери.

– Привет, Мишель… – выдохнул моё имя так резко, что я вздрогнула. – Ты занесла мой номер в чёрный список?

– Да.

– Почему?

– Потому что мне всё это не нужно! Я тебе ничего не должна! И оставь меня в покое! Ясно? – внезапно я замерла, осознав, что плачу… Языком слизала каплю, что взорвалась у меня на кончике языка забытым солёным вкусом. И зарыдала в голос, оседая в руках незнакомого мужчины. Тело перестало сопротивляться. Мышцы растеклись сливочным маслом, лишь в груди билось встревоженное сердце. Ощущение облегчения топило меня с головой, вызывая головокружение. Ментору пришлось прижаться ко мне всем телом, пропустить руки передо мной, чтобы не дать упасть. Я машинально вдыхала его опьяняющий сладкий аромат полной грудью, щекой ощущала колкость щетины и лёгкие касания губ.

– Плачь, девочка… Плачь…Я же обещал тебе слёзы? – его правая рука держала меня под грудью, а левая скользила по распущенным волосам, зарываясь пальцами. – Знаешь, почему?

Я не могла говорить, не могла дышать, не могла сопротивляться. Просто, как кукла безжизненная, висела в его объятиях, покорно принимая его внезапную ласку. Я просто плакала, ощущая облегчение, что усиливалось с каждой падающей слезой.

– Потому что ты позволила себе новое. Приоткрыла ракушку, куда уже давно не проникали радость, страх, любопытство и возбуждение…

Я инстинктивно дёрнулась в его руках, словно поцарапалась о его последнее слово, что второй раз за день режет мой слух.

– Я же чувствую, Мишель, – его губы едва касались моего уха, а я замерла, боясь сделать неловкое движение в его крепких объятиях. Пальцы правой руки скользили по топу, и, словно дразня, задевали открывшийся участок кожи. – Ты забыла, что можно хотеть, злиться, пугаться. Все позабыла, девочка… Но ничего. Мы всё наверстаем, а теперь иди домой. Тебе нужно поспать…

Мне нужно бояться, а не спать! Сеня! Заори! Оттолкни! Сделай хоть что-нибудь, но не стой истуканом перед этим придурком, решившим, что может управлять твоей жизнью во благо! Не бывает такого! Любое вмешательство несёт боль, разруху и разочарование. Не дай ему опустошить тебя! Сопротивляйся, Сеня! Сопротивляйся!

Мозг бунтовал, а тело обессилело. Ментор открыл дверь и, не включая свет, внёс меня в квартиру, усадил в кресло, что стояло рядом, и, шепнув: «До завтра!», исчез, так и не позволив заглянуть в свои глаза. Интересно, какой он…?

Глава 11.

«Ты – мой персональный зубодробительный наркотик, от которого невозможно освободиться. Тобой невозможно насытиться, мне всегда будет мало. Уходя из дома, единственное, чего хочется – вернуться. Получая удовольствие, хочется начать все заново. Понимая, что ты моя, мне хочется расстаться и вновь познакомиться с тобой…»

Едва любимый голос закончил читать мою утреннюю мантру, как слух взорвала трель домофона. Я растерялась от неожиданности, бросила взгляд на часы, поняв, что сегодня проспала неприлично долго. Десять утра…

– Да.

– Ксения Дмитриевна, к вам курьер.

– Я ничего не заказывала.

– Вам доставка цветов, – уточнила консьерж. – Пропустить?

– Да… – моя растерянность сменилась паникой, я стала судорожно бегать по квартире в поисках халата, чтобы прикрыть прозрачность шелкового пеньюара.

Открыла дверь, практически впечатавшись в облако белоснежных пионов в большой корзине, что едва помещалась в руках курьера.

– Доброе утро, Ксения Дмитриевна, – рыжеволосый парнишка растянулся в улыбке и опустил мой ароматный сюрприз на пол. – И это тоже вам.

Пухлую коробку из кондитерской он вручил уже мне в руки, еще раз улыбнулся и скрылся за углом. Я высунулась, обнаружив, что на лестничной площадке уже есть освещение, очевидно, мой Ментор-электрик уже стёр следы своей вчерашней шалости. Захлопнула дверь, рассматривая красоту у моих ног. Тысячу лет не получала цветов. Сердце приятно постукивало, а губы самопроизвольно растягивались в довольной улыбке.

Я попыталась поднять, но корзина оказалась слишком тяжелой, поэтому пришлось тащить её волоком в гостиную. Выбрала место, чтобы было видно и из коридора, и из кухни, и пошла варить кофе, попутно открывая коробку. Там оказались румяные круассаны, что просто сумасшедше пахли и, на