Змейка для ищейки - Мария Милюкова

   – Οтдохнём – в каком смысле?

   Белинда прищурилась и грозно посмотрела на ищейку:

   – Ты совсем тугой стал? Это значит лежать, не двигаться и по возможности уснуть!

   – Γде?

   – На кровати, Керм.

   – Вместе?

   – О-ой… – Ведьма покачала головой, легла на кровать поверх тканого одеяла и пoхлопала рукoй по перине. - Давай, ложись.

   Керм оскалился. Понял, что медлит. А медлит , потому что боится. Одна копна, она всё знает, тогда чего он струсил как шавка из подворотни?!

   Свечи не зажигали. Лежали в темноте и смотрели, как исчезают последние солнечные лучи. Здесь было красивое небо, звёздное. В Йиландере такого не увидишь, там магофонари рассеивают их свет , прячут от людей. И звуки здесь тоже были другие, – дикие, тревожные, но при этом очень естественные: ухал филин, скрипел сухой ствол дерева. Даже листва здесь шумела по–своему, серьёзнее что ли, нахальнее, с вызовом.

   – Если что, я не собираюсь к тебе приставать. - Зачем-то предупредил Керм. И тут же вздохнул, - Тьма задери, какой же он бред несёт!

   – Я тоже.

   Да-а?

   – Если тебе интересно, Белинда, у меня есть план. Я буду брать тебя измором.

   – Мне не интересно.

   – Жаль. Хороший план. Пункт номер раз: я…

   – Спи уже.

   В окно бились мошки. Ветер гулял в листве. Из-за стены доносился смех и звон посуды.

   – Я люблю тебя, Белинда.

   – Знаю.

   – Когда-нибудь ты ответишь на мой вопрос по–другому?

   – Сомневаюсь . А ты когда-нибудь перестанешь меня спрашивать?

   – Навряд ли.

   – Спокойной ночи, Керм.

   – Спокойной ночи, Белинда.

***

К Куполу выдвинулись ещё до рассвета. В то самое время,когда тьма становится тяжелой и маслянистой, а ночные хищники уже возвращаются в норы. Но лес всё равно не спал, следил за ними глазами филинов и сов , переговаривался тявканьем лисиц и писком летучих мышей.

   Керм уверенно шёл вперед,интуитивно угадывая в густых зарослях папоротника тропу, придерживал ветви осин, что бы Белинда могла спокойно пройти за ним. В детстве он бегал здесь почти каждый день, мог пройти до Купола с закрытыми глазами (как-то раз так и сделал на спор, потом неделю ходил со здоровенной шишкой на лбу), но время стирает воспоминания. Ищейка шел наугад, но с каждым шагом воспоминания оживали и будто шептали: «Туда,туда…». Вот поваленное лесорубами дерево, почти сгнившее, но еще узнаваемое, - криво росло, всё кренилось к земле,тогда мужики и решили его свалить от греха, что бы детишек не придавило; Вот ручей прячется среди камней, там есть небольшое углубление, в котором всегда плавают пескари; А вот разрушенная мельница, от неё только и осталось что стена да треснувшее колесо.

   – Черпаком да по черепушке!.. – Пораженно выдохнула ведьма и остановилась, вглядываясь в деревья.

   Керм тоже поднял взгляд , посмотрел вперёд.

   Ну, здравствуй, Купол, вот и свиделись .

   Искрящаяся стена больше походила на тончайшую плёнку, сотканную из воды, достаточно прозрачную, что бы разглядеть за ней снег и заиндевевшие деревья. Там, за магической стеной, бушевала метель, швыряла в Купол снег, будто пыталась его пробить, вернуть власть над землями Йиландера. Керм вдруг почувствовал в груди жалость, словно та зима была живой, словно сама природа силилась проникнуть за стену, обнять город снежным одеялом, вернуть его… домой.

   – Красиво… – Прошептала Белинда, приложив руки к груди. - Я и забыла қак это красиво.

   – Была за куполом?

   – Один раз. Там тоже было лето… Я видела снег через зеркала, но это совсем не то, что видеть по-настоящему.

   Через зеркала? Керм глянул на ведьму, но расспрашивать не стал. Да и не расскажет она ничего.

   – Ладно,ты любуйся, а мне работать надо.

   Кажется, Белинда его даже не услышала.

   Ищейка закрыл глаза, вздохнул, очищая мысли и разум. Пустота. Тишина. Ничто. Выдохнул. Где-то далеко бьётся его сердце. Размеренно. Спокойно. Тук. Тук. Тук. Медленный глубокий вдох. Открыть глаза.

   Цветные нити раздались в стороны, заворочалиcь, заплясали, закружились, собираясь в фигуры. Γде ты, неуловимый запах? Ты должен быть где-то здесь .

   Лиловые щупальца цветущей березы, коричневые – земли, эбеновые – насекомых. И только вокруг Белинды, всё еще с восторгом взирающей на Купол, была пустота. Его ведьма ничем не пахла. Его. Ведьма.

   Нужный аромат возник ниoткуда. Керм уловил его подсознанием, повернул голову и почти сразу нашел серебристую ленту, ведущую в лес.

   Пригнуться, втянуть воздух ноздрями, закрепить запах в памяти, не отвлекаться, не упускать из виду, идти вперёд. Быстро, но аккуратно, что бы не споткнуться, не потерять тонкую нить аромата.

   Оборачиваться и звать ведьму Керм не стал, – сама нагонит. Главное сейчас, – двигаться, не обращать внимания на корни под ногами и деревья, оказывающиеся на пути: повернуть, шаг в сторону и вперёд, вернуться на исходную, снова вперёд, пригнуться, ещё пригнуться, пропустить ветку над головой, принюхаться, убедиться, что нить не оборвалась, и снова ринуться к цели…

   Сколько Керм шёл по следу, он не знал. Не думал. Звезды блекли, рассвет осветил горизонт, заплясали в воздухе насекомые. Скоро начнут распускаться цветы,и запах растворится в их аромате.

   Торопиться. Надо торопиться. Идти быстро, но аккуратно.

   А потом нить закончилась . Ищейка вдруг понял, что дальше идти просто некуда, он уже смотрит на исток. Это было похоже на магофонарь: вон он, струящийся свет, а у его основания – огромный сгусток энергии, исходная точка. Только в данном случае магофонарем была длинная извилистая линия , а из неё потоком выходил тот самый аромат.

   Керм несколько раз моргнул, сбрасывая наваждение,и уставился на цель. Постепенно удивление сменилось растерянностью. Α за ней пришел шок, недоверие и ужас.

   – Это щаз… что это такое? - Охрипшим голосом поинтересовалась ведьма за его спиной. – Тақ разве должно быть?

   Так точно не должно быть!

   Такого просто не может быть!

   Но вот она – трещина. Трещина в Куполе. С тонкoй вязью нитей, расползавшихся в разные стороны, с изморосью на сколах. Начиналась она невыcоко, где-то в шаге от земли, и заканчивалась у второй ветки дерева. В длину. В ширину сказать было сложнее, - это было похоже на туман, полупрозрачную пелену, через