Потому что ночь - Кайли Скотт

— Разве? — спрашивает Лукас.

— Ты копишь золото еще со времен первого крестового похода.

— Ты настолько стар? — удивленно спрашиваю я.

— Старше. Но это деликатная тема. Он не любит говорить о своем возрасте. —

— Богатство — это легко, когда живешь несколько веков подряд, — говорит Лукас. — Ты хранишь безделушки, книги или оружие, чтобы поностальгировать. И не успеешь оглянуться, как они уже считаются бесценными реликвиями. Человеческие жизни так коротки, что они готовы заплатить чем угодно, лишь бы связаться со своим прошлым.

— Верно. — Генри продолжает: — Итак, Скай, тебе, вероятно, захочется побродить по городу до похорон. Хорошо бы покончить с земной жизнью. Оставить все позади и начать все с чистого листа. Мы могли бы взять частный самолет в следующие выходные и отправиться в Европу на некоторое время. Это будет здорово.

— Подожди, — говорю я. — Что?

— С каких это пор у меня есть частный самолет? — спрашивает Лукас, перебивая меня.

— У тебя нет, старик. Но у меня есть. Именно такие достижения ты упускаешь, когда решаешь дремать столетие. И я знаю, что у тебя были на то причины. Но все равно… очень драматично с твоей стороны, не находишь?

— Скай никуда не пойдет.

— Какой собственник, — говорит Генри дразнящим тоном. — Не похоже на тебя, чтобы ты был таким территориальным.

— Она еще даже не привыкла к переменам, идиот. Я ни за что не позволю ей отправиться с тобой в кругосветное путешествие.

Мой желудок тем временем провалился сквозь пол.

— Мои похороны?

— Ты не слышала? — спрашивает Генри, сохраняя удивительную неподвижность. Его взгляд перескакивает на Лукаса, потом снова на меня. — Вчера вечером в твоей квартире случился пожар. Было найдено тело. Ты официально мертва, милая. Поздравляю.

— Что? — Мой рот застыл на месте. — Ты знал об этом?

— Я знал, что Хелена собирается что-то сделать, — говорит Лукас. — Твою машину тоже забрали. Они бы позаботились о том, чтобы никто больше не пострадал во время пожара, а тело уже было бы мертвым. Это к лучшему.

— Но моя мама… — Я не знаю, что чувствую по этому поводу. В основном оцепенение. Столько всего произошло за такой короткий промежуток времени. — Я действительно умерла. Эта жизнь закончилась.

— Да, — отвечает Генри мрачным тоном. Правда, длится это недолго. — Знаешь, что это значит? Пришло время твоих поминок!

Глава 5

Пока мы прятались от солнца, надземные этажи преобразились. От пыльных покрытий не осталось и следа, все блестит. В воздухе витает аромат лимонного чистящего средства. В гостиной вместо картины повесили телевизор с большим экраном, а в холодильнике полно пакетов с кровью для меня. Даже пианино было настроено, о чем свидетельствует Генри, наигрывая «Лунную сонату». Новые мобильные телефоны и ноутбуки ждут на столе в столовой.

Лукас, однако, сразу же проходит в главную спальню на верхнем этаже и начинает изучать оставленную для него подборку современной одежды.

— Ширли оставила распоряжение, чтобы каждый год в том месте, которое тебе нравится на Сэвилл-Роу, шили новые костюмы. Так что ты будешь в курсе всех событий. Это лишь часть из них. — Генри откидывается на двуспальную кровать, застеленную угольно-серым постельным бельем. — Позволь мне сказать тебе, что те, что были в семидесятых, были чертовски уродливы. Даже твои драгоценные портные не смогли спасти это десятилетие. Однажды вечером мы с Ширли выпили бутылку «Боллинджера» и сожгли их в ее камине. У нас был бал. Однако тебе бы понравилась эпоха панков. Тогда они знали, как веселиться.

— Ты должен был присматривать за ней, — говорит Лукас низким голосом.

— Отец. — Генри вздыхает. — Она умерла от старости в своей постели в окружении любящей семьи. Ничего нельзя было сделать. Люди умирают. Неважно, как сильно мы иногда желаем обратного.

— Она не передумала и не попросила тебя обратить ее?

— Нет. Она оставалась мудрее всех нас до самого конца.

Лукас уставился на одежду с пустым выражением лица.

— Хватит этой унылой чепухи. — Генри спрыгивает с кровати и хватает меня за руку. — Пойдем посмотрим, что они оставили для тебя, сестренка. Хелена держит в штате личного шопера с отличным вкусом. Это я знаю наверняка, мы с ней одно время трахались. Я и личный шопер, то есть. В детстве она меня обожала, но сейчас Хелена, наверное, заколола бы меня на месте. К сожалению, неприязнь ее матери к нам была заразительна.

Учитывая, что ему на вид около двадцати, а мне — солидные тридцать, называться его младшей сестрой, по меньшей мере, странно. Я следую за ним в соседнюю спальню, где тоже прибрано и застелена кровать. Шкаф ломится от одежды, обуви и аксессуаров.

— Ни хрена себе. Это все для меня?

Генри улыбается и начинает рыться во всем этом.

— Я люблю модное разнообразие.

— Здесь много черного.

— Это просто практично. Новорожденные имеют склонность устраивать беспорядок и проливать еду. Черный — единственный цвет, который скрывает кровь.

Не похоже, что здесь есть что-то из моих вещей.

— Они что, сожгли в огне все, что мне принадлежало?

— Подозреваю, Хелена хотела бы, чтобы все выглядело достоверно, — говорит он, поморщившись. — Но я уверен, что она позаботится о том, чтобы твоя семья получила солидную выплату по страховке жизни, если это поможет.

— Деньги не все решают.

— Нет, — допускает он. — Но, если верить тому, кто вырос без денег, это лучше, чем альтернатива.

Я сажусь на кровать и беру себя в руки. Мои родители, должно быть, опустошены. По крайней мере, у них остался мой брат. Мысль о том, что Рождество — это наш последний раз, когда мы собирались вместе, как семья, причиняет боль. Особенно после того, как мы поссорились из-за того, что я решила остаться в Лос-Анджелесе, и я уехала на день раньше. Все эти драгоценные мгновения мы потратили впустую.

Мы предварительно обсуждали совместную поездку на Гавайи в конце этого года. Может, именно это они и сделают с деньгами — купят жилье на пляже. Мама всегда мечтала быть поближе к океану,