Целуй и молчи - Меган Куин

– Что? – непонимающе спрашиваю я. Хорнсби тоже присоединяется к нам. Поузи с Холмсом продолжают сидеть за столом, они обсуждают книгу, которую читает Холмс.

– Ты ведь у нас рыцарь в сияющих доспехах.

– Отвали, – бубню я, проводя рукой по лицу. – Она собралась в одиночку искать машину, даже не помня, где ее оставила. Не мог же я отпустить ее одну. – Понижаю голос и продолжаю: – Если ты не заметил, она немного безумная. Вечно поскальзывается, думает, что может отправиться в путешествие даже без примерного плана, а еще… оставляет ключи в машине. Честно говоря, не знаю, как она вообще выжила. Лично я считаю, все дело в везении.

Хорнсби и Тейтерс молча скрещивают руки на груди и смотрят на меня.

– Да что такое? – спрашиваю я.

– Видишь? – интересуется Тейтерс.

– Что видишь? – не понимаю я.

– Ага, думал, только я это подметил, – отвечает Хорнсби. – Но ты тоже заметил, да?

– Ага, – ухмыляется Тейтерс. – Он запал на нее.

– Что? – шокированно выдаю я. – Вы оба заблуждаетесь.

– Теперь он все отрицает. Классика, – подает голос Хорнсби.

– Да-да, вполне типичное поведение, – добавляет Тейтерс.

– Даже как-то неловко видеть, как он отказывается признавать очевидное, – говорит Хорнсби.

– Кто что отказывается признавать? – спрашивает Стефан.

Тейтерс, или, возможно, теперь мне стоит называть его Картофан, наклоняется вперед.

– Лоус. Он утверждает, что не запал на девушку, но мы-то не дураки.

Стоящий к нам спиной Стефан отвечает:

– А, согласен, я все понял еще тогда, когда он рассказал мне об ее аллергии.

– Черт, да я всего лишь проявил вежливость. Или надо было последовать вчерашнему примеру Тейтерса и вести себя как придурок?

– Хм, я бы не сказал, что вчера вел себя как придурок, скорее просто злился.

– Да ты практически выгнал ее под дождь, – парирую я. – Ага, ты злился и из-за этого вел себя как мудак.

– Угу, я бы не смог ее выставить, даже если бы попытался, ведь вы, два придурка, у нее на побегушках.

Я подхожу ближе к Тейтерсу и говорю:

– Слушай, мужик, если твоя девушка повела себя как стерва, не значит, что все остальные такие же.

– Докажи, что я ошибаюсь, – бросает Тейтерс и, скрещивая руки на груди, прислоняется к столешнице.

Я закатываю глаза и обращаюсь к Хорнсби, самому разумному из присутствующих:

– Ее машина в кювете; не уверен, что нам удастся вытащить ее в ближайшее время. Помнишь, когда у Поузи сел аккумулятор? Эвакуатор не смог проехать, пока дороги полностью не высохли, верно?

– Да, тот парень не станет рисковать.

– Чего и следовало ожидать. Так что Винни немного просчиталась, особенно если учесть, что сегодня обещают настоящий ливень.

– Да, я думал об этом. – Хорнсби отводит взгляд. – А когда появилась сеть, проверил несколько недорогих мест для ночлега в городе, все занято.

– Эй, это что здесь такое происходит? – вклинивается Тейтерс. – Если то, что я думаю, вам лучше прекратить сейчас же.

– Да ладно тебе, Тейтерс, – говорю я. – Винни застряла в чужой стране…

– Мы в Канаде. Она же не осталась одна в Дубае, да еще и без денег.

– И все же она в другой стране, к тому же вроде бы приехала не просто так. Не знаю, что к чему, но она точно не все продумала. И что ты станешь делать? Отправишь ее в город в надежде, что она найдет, где остановиться, да еще и без машины?

– Она ведь хотела приключений…

– Ну и мудак же ты, – злится Хорнсби. – Господи, мужик, ты что, умрешь, если позволишь ей остаться здесь на пару дней?

– Ага, умру, и мое настроение тоже.

– О каком настроении вообще речь? – недоумеваю я. – Ты просто хандришь в углу, срываешься на других, а потом извиняешься, попивая пиво.

– Собственно говоря, такое времяпровождение мне и нужно.

– Можешь продолжать в том же духе, только если она останется. – Даже не предполагал, что мне придется давить на Тейтерса. На обратном пути я подумывал спросить его, может ли Винни задержаться, не потому что сам в этом заинтересован – ведь едва ли выиграю от этого, – а потому, что она не совсем понимает, что делает. Она кажется потерянной… одинокой. Думаю, ей нужна помощь, просто она не совсем осознает, как попросить о ней.

– Нет, мне будет не по себе, пока она здесь. А вдруг мне захочется выпустить газы? Что тогда, придется извиняться за то, что я испортил воздух в собственном доме?

– Ты сейчас серьезно? – спрашивает Хорнсби. – Вот что тебя волнует? Невозможность выпустить газы?

– И многое другое. А вдруг я приведу сюда девушку?

Я фыркаю.

– Ты хоть раз приводил в коттедж девушку?

– Нет, но приятно знать, что у меня есть такая возможность.

– Ты по-прежнему можешь привести сюда девушку. Господи, да комната Винни в противоположном конце дома, и она уже тебя боится, так что точно сделает все возможное, чтобы держаться от тебя подальше.

Тейтерс выпрямляется.

– Это она так сказала? Что боится меня?

– Да, засранец, – отвечаю я. – Ты произвел на нее неизгладимое впечатление. И не в хорошем смысле.

И тут я вижу, как в нем просыпается совесть: складка между бровей исчезает, плечи опускаются.

– Черт, ты же знаешь, не люблю, когда меня считают злодеем.

– Тогда не веди себя как придурок. Протяни оливковую ветвь мира. Похоже, она ей сейчас не помешает.

Он смотрит то на меня, то на Хорнсби, а потом спрашивает:

– А вам эта ситуация не кажется странной? Ну, то есть разве станет девушка в здравом уме оставаться в чужом доме в компании пяти здоровых хоккеистов, да еще и вести себя так, будто все нормально?

Я смотрю в коридор и говорю:

– Если она запуталась, в этом нет ничего удивительного.

– Заказ готов, парень, – говорит Стефан, ставя на кухонный остров подставку, а следом и дымящуюся сковороду. Он бросает мне вилку, и я ловлю ее одной рукой.

– А может, тебе это зачтется, – добавляю я. – Ты позволишь ей остаться и получишь плюс в карму. Кто знает, вдруг вы двое найдете общий язык?

Тейтерс смеется.

– Ага, уверен, ты нас и близко к ней не подпустишь, так что такой вариант исключен.

Поднимаю руку.

– Я ни на что не претендую.

– Угу, именно поэтому ты встал ни свет ни заря и ушел с ней из дома еще до того, как кто-то успел хотя бы поздороваться, – подначивает Тейтерс.

– Вранье, – отвечаю я, беря кусок омлета с сыром, перцем и хашбраунами. – Холмс проснулся раньше меня. Вероятно, ждал, когда можно будет сделать ход.

Хорнсби