Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы - Елена Анатольевна Кондрацкая

Генри шумно выдохнул, но продолжать тираду не стал. Его недовольство продолжало витать в воздухе, но дышать стало легче, и желание врезать ему упало почти до нуля. Генри взял меня за руку, призывая остановиться.

– Чего ещё? – огрызнулась я.

– Нетопырь бы не полетел так далеко от тебя, ты же теперь его хозяйка, и его жизнь зависит от твоей, – сказал Генри спокойно, и его тон подействовал успокаивающе и на меня. – Он вылетел из галереи? Ты же его звала? Скорее всего, он нашёл убежище где-то поблизости. Под крышей, в какой-нибудь тёмной щели. Надо искать там. – Он кивнул в сторону замка. – Ваши Пути уже слились в один?

– Нет. Не знаю. – Я потёрла лоб, тайно радуясь, что Генри всё ещё держит меня за руку. Его ладонь согревала и поддерживала, паника, которая то возвращалась, то отступала, не могла захватить меня целиком, будто опасалась его сильных пальцев на моём запястье. И на мгновение я захотела снова очутиться в его объятиях. – Я его коснулась, он… выполнил парочку моих приказов, прежде чем… прежде чем я случайно приказала ему исчезнуть с моих глаз.

На лице Генри отразилось непонимание, потом укор, губы разомкнулись, и я вырвала руку из его пальцев.

– Выдашь хоть каплю осуждения, Клиффорд, и, клянусь Потоком, я врежу тебе.

– Но о чём ты думала!..

Я развернулась на пятках и почти бегом ринулась обратно к замку, мгновенно вспоминая, почему мы расстались. Когда Надзор выпустил меня из своих когтей, когда я, разбитая, замученная и истерзанная, приползла к Генри, он сказал, что мне стоило быть осмотрительнее. Так чего я ждала теперь?

Генри догнал меня.

– Ладно, не злись, все совершают ошибки.

– Можешь извиниться за свою.

– Мою? Я про тебя.

– Кто бы сомневался, Клиффорд.

Я остановилась на лужайке и задрала голову, всматриваясь в галерею на третьем этаже, в попытке понять, куда Кай мог спрятаться. Если он не полетел в лес, но не услышал мой приказ вернуться… Я заметила горгулью на козырьке третьего этажа. Её крылья создавали тень и вполне бы могли бы стать убежищем для нетопыря.

– Кай? – Я подошла к горгулье, вглядываясь в тени, но ничего не видела. – Кай, вылезай. Я призываю тебя!

Ничего. Заглянула и под сам козырёк – пусто. Окна вокруг закрыты, внутрь он бы не попал. Я посмотрела ещё ниже – на решётку, располагающуюся вровень с землёй. Мог ли Кай забраться туда? Я наклонилась к решётке и снова позвала. И снова ничего не произошло.

– Попробуй отыскать его Путь. – Над плечом возник Генри.

– Я не способна видеть их!

– Я знаю, но тебе и не нужны все. Ты должна отыскать своего фамильяра, только его Путь.

– И как это сделать?

– Кэт, ты совсем не готовилась к призыву фамильяра?

– Разумеется, готовилась, но одно дело слова в книжке, а другое – практика! – Ну вот, я снова оправдываюсь. Каждый раз всё заканчивалось тем, что я оправдывалась. Даже в ту ночь.

– Вот поэтому фамильяров и нельзя призывать до выпуска, – вздохнул Генри. – Мы ещё многого не умеем, а их жизни зависят от нас. Очень опрометчивое решение…

– Силентиум! – зашипела я и провела ногтем по губам Генри. Наконец-то он заткнулся. Открывал рот, но оттуда не вырывалось ни звука. Я показала Генри средний палец и пошла в замок. Накладывать заклинания на других студентов вне практических занятий запрещалось, но не думаю, что Генри меня сдаст. Хоть этого за ним не водилось.

Догонять он меня не стал.

Я зашла в холл и сразу повернула налево, к лестнице, которая вела к нижним аудиториям, а оттуда – в подземелья. Я надеялась, что неясное, свербящее чувство где-то в затылке подталкивало меня в нужную сторону. Навстречу мне выбежала стайка первокурсников, весело щебеча о том, как здорово прошёл практикум по созданию иллюзий. На первом курсе я тоже любила эти занятия, беззаботные дни, когда я создавала светящихся кроликов, которые скакали по звёздному небу, мечтала о первом поцелуе с Генри и ещё не знала о том, что случится с моей семьёй.

Коридоры стали уже, а потолки ниже, камень растерял солнечное тепло, запахло сыростью. Я прошла мимо закрытых дверей аудиторий, остановилась у решётки, в которую заглядывала с улицы, внимательно оглядела узкий коридор и направилась к следующей лестнице. Я спускалась не спеша, пытаясь сообразить, мог ли Кай забраться так далеко. Периодически я звала его, надеясь, что нетопырь сам свалится мне на голову, но у него, похоже, были другие дела.

В подземелье не горели ни лампы, ни свечи, поэтому пришлось разжечь на ладони маленький белый огонёк, чтобы видеть хоть что-то, но при этом не напугать Кая и не растратить все силы за ближайшие пятнадцать минут. Я остановилась, стараясь дышать ровно. Темнота, сырость, давящая на уши тишина напоминали о времени, проведённом в темницах Надзора. Единственный свет, который я видела в те дни, – фонарь, подсвечивающий мерзкую рожу Клиффорда-старшего, когда тот приходил на допрос. К чёрту, надо поворачивать назад.

За спиной послышались размеренные шаги и чьё-то тяжёлое дыхание. Я отшатнулась, вскидывая над головой руку со светом и заставляя его разгореться сильнее, но никого не увидела.

– Генри? – пискнула я, но не услышала ответа. И не могла, заклинание немоты наверняка ещё не спало. Шаги стали ближе, дыхание громче. – Генри, ты меня пугаешь.

Я вглядывалась в темноту и пятилась, стараясь не думать ни о темницах Надзора, ни о вампире в зачарованном лесу, ни об утреннем нападении. Слишком много всего, слишком. Ещё одно нападение просто статистически невозможно.

– Не бойся, – прозвучал тихий мужской голос, и волосы на моём затылке зашевелились. Это совершенно точно не был голос Генри.

Сердце застучало бешеной дробью, руки и ноги онемели, но адреналин хлынул в кровь, и я побежала.

Эхо разлеталось по подземелью, кровь шумела в ушах, и я не могла понять, гонятся за мной или нет, но мне казалось, что чьи-то руки вот-вот сомкнутся на моей шее, и я мчалась быстрее.

– Не убегай.

Я налетела плечом на что-то большое и твёрдое и чуть не упала, но устояла, врезалась другим боком в стену и побежала дальше. Шарик потух – от страха я не могла больше концентрироваться на заклинании и оказалась в полной темноте.

– Не прячься. – Голос приближался, и я не верила ни единому его слову.

Я уткнулась в стену, дёрнулась в разные стороны, не понимая, куда бежать, и окончательно теряя ориентацию в пространстве. Ноги подгибались, я осела на пол и забилась в какой-то угол, вжалась в него спиной. Воздух со свистом вырывался из горла, и я зажала рот ладонями, чтобы не выдать себя.

– Где ты? – позвал голос, и я услышала в нём издевательские нотки. – Я не желаю тебе зла, малышка.

Шаги раздались где-то совсем рядом и остановились. Я задержала дыхание, надеясь, что никто, кроме меня, не слышит бешеного стука сердца в груди.

Щиколотки коснулись чьи-то холодные пальцы, я задохнулась от ужаса. Горло сдавило, воздух отказывался проталкиваться глубже, а крик – выходить наружу.

– Нашёл, – сказал голос. – Не стоило убегать от меня в лесу. Ты же знала, что я всё равно найду тебя. Я слежу за каждым твоим шагом.

Пальцы сжали мою ногу.

– Пожалуйста, – прошептала я, трясясь осиновым листом. Меня парализовало. Я снова почувствовала себя в темнице, прикованной к холодному железному креслу. Не способная ни сопротивляться, ни дать отпор. – Пожалуйста. Что вам нужно?

Рука на моей ноге дрогнула, словно в замешательстве.

– Ты… не она… – то ли спрашивал, то ли утверждал голос.

– Пожалуйста… Меня зовут Кэтрин Блэквуд. – Я ухватилась за его слова. – Я… я не знаю, что вам нужно. Но я клянусь, я не…

Ледяные пальцы коснулись моей влажной от слёз щёки, и слова застряли в горле.

– Ты Кэтрин… Должно ли это меня остановить?

Рука сомкнулась на моём горле, я попыталась закричать, но сильные пальцы задавили крик в зародыше. Я наконец осознала, что если не предприму сейчас хоть что-то, то, скорее всего, умру.

– Кай… – захрипела я, но едва расслышала саму себя. Со свистом втянула ртом воздух и сжалась, выдыхая новый хрип. – Кай… Кто-нибудь… Кай!

Что-то упало и разбилось. Рука исчезла с моего горла, и я закашлялась, перевернувшись на бок. Зашуршала одежда –