Любимая помощница инквизитора - Алёна Рю

Глава 6. Невиновный

Илеана

Очередь начиналась на углу улицы. Народ собрался за несколько часов до начала рабочего дня. Стражники у входа в здание инквизиции едва сдерживали толпу. И я смогла воочию убедиться, зачем Реннголду туннель. Без насилия он бы через них не прорвался. А так хоть пускали маленькими группками по четыре-пять человек.

Они выстраивались в очереди уже в коридоре, а потом ждали в моем кабинете на диванчике. Как инквизитор и велел, я просила каждого описать, по какому вопросу пришли. И если жалоба, выдавала чистый лист бумаги.

Писать, правда, соглашались не все. Кто-то не умел, а кто-то не желал раскрывать подробности.

— Это только для ушей Его Милосердия, — загадочно заявил один мужчина.

Были и наоборот, любители поговорить. Рассказывали во всеуслышание, как их обидели стражник, сборщик налогов или собственный сосед. Записывать они тоже не хотели, потому что это лишало их возможности выступить на публику.

Я составила для себя список посетителей и отметила, кто по какому вопросу. Напротив молчунов ставила прочерк.

День перевалил за полдень почти молниеносно. В воздухе начало чувствоваться напряжение.

Реннголд принимал посетителей по одному. Некоторые пропадали в его кабинете надолго, и, похоже, народ начал беспокоиться.

— Я уже три раза приходила, — шептала одна дама своей соседке. — Впервые добралась до кабинета. Надеюсь, он успеет выслушать.

— Должен, — кивала соседка. — Всех, кто сюда прорвался, выслушивает. Это если ты сейчас на улице, то уже, считай, всё.

Я выглянула в окно. Очередь не только не стала меньше, но теперь ее конца и вовсе не было видно. Всех он точно не успеет принять.

— Деточка, — обратилась ко мне дама, и я вздрогнула.

— Вы что-то хотели?

— Миленькая, мне срочно надо, — она теребила рукав черного платья. — Если Его Милосердие сегодня не примут, то сыночек мой… — она тяжело вздохнула, и мне показалось, что вот-вот расплачется.

— У всех сыновья, — буркнула другая дама позади нее. — Не пускайте ее без очереди!

— А что у вас стряслось? — поинтересовалась я, изучая ее взглядом.

Лет сорока, одета скромно, под глазами темные круги. От волнения тряслись руки.

— Сыночек мой… — повторила она, шмыгнув носом. — Казнят его завтра на рассвете.

У меня в животе сжалось.

— За что?

— Ни за что, — она вытащила из складки юбки платок. — Совсем ни за что. Невиновный он!

Не зная, как на это реагировать, я протянула ей лист бумаги.

— Запишите всё.

— Да куда ж мне писать, коли руки трясутся! — воскликнула она. — Деточка, миленькая, помогите!

Хотя я не успела ничего ответить, одна из дам вскочила с диванчика и перегородила тучной фигурой дверь.

— Вперед меня не пущу! — взвизгнула она.

Я поднялась из-за стола.

— Тише вы! Не мешайте Его Милосердию работать.

— А чего она лезет без очереди! — возмутилась уже другая дама.

— Никто никуда не лезет, — я подняла раскрытые ладони. — Успокойтесь. Я всего лишь хочу выслушать, в чем дело. Как вас зовут? — обратилась я к женщине в черном.

— Валисия. А сыночка моего Джоном.

— А не тот ли это Джон, которого третьего дня схватили? — оживился до того молчавший мужчина. — Поймали прямо над телом несчастной булочницы. Весь в крови был.

— Он хотел ей помочь, — возразила Валисия. — А стражники не разобрались и в каталажку. Кто ж так делает-то?

— Ага, помочь он ей хотел, — тучная дама, перегораживающая дверь, зло скривилась.

— А девчонка-то хорошая была, — добавила третья женщина. — Я у нее регулярно хлеб покупала. А тут такое горе. Убийца ваш сын, и поделом ему.

— Да где это видано, чтобы без вины человека казнили? — голос Валисии сорвался на крик.

Дверь за спиной пышной дамы отворилась, и в проеме показался Реннголд.

— Что здесь происходит? — отчеканил он ледяным тоном.

В приемной разом похолодало, и захотелось спрятаться под стол.

Предыдущий посетитель прошмыгнул мимо инквизитора и, раскланиваясь, засеменил к выходу в коридор. Дальше шла очередь пышной дамы, но все застыли под тяжелым взглядом Реннголда.

— Леа, — он махнул мне.

Я поднырнула под его руку и оказалась в кабинете.

— Что у тебя там? — спросил инквизитор, скрестив на груди руки.

— Женщина говорит, что ее сын невиновен, а его завтра казнят за убийство.

— И ты решила устроить по этому поводу дебаты? — он прожег меня своими черными глазами.

— Нет, но… — я глубоко вдохнула, чтобы справиться с волнением. — Она боится, что вы не успеете ее принять и выслушать.

— Я смотрю, ты уже выслушала.

Я нервно сглотнула, а Реннголд провел рукой по волосам и сказал уже ровнее:

— Убийствами, если они не политические, занимается городская стража.

— Но вы ведь можете вмешаться? — я посмотрела на него с надеждой.

— А ты уверена, что стоит?

— Не знаю, но если правда… Если хоть малейший шанс, что ее сын невиновен, то нельзя его казнить. Это жизнь человеческая, понимаете?

Реннголд смерил меня взглядом, но на этот раз не злым, а скорее любопытным.

— Что ж, если ты решила помочь этой даме, то вперед. Сходи к капитану городской стражи, да выясни, что к чему.

— Я? — я растерялась.

— Ты сама видела, какая ко мне очередь. Сходи разберись, а вечером доложишь. Как ты скажешь, так и поступлю.

Я не поверила своим ушам и так и уставилась в бездну глаз инквизитора. Он был абсолютно серьезен. Не улыбался и не шутил.

— Но что, если я… — Сердце так и стучало. — Что, если я не успею? Или ошибусь?

Инквизитор пожал широкими плечами.

— На твоем месте я бы не терял времени. Чтобы капитан Барфорд принял, не забудь упомянуть, что ты моя новая помощница.

— Да, шеф, — я кивнула.

— И зови, кто там следующий.

Я вышла из кабинета озадаченная. Жестом указала пышной даме, что она может заходить. А сама подошла к Валисии.

— Расскажите подробнее, что именно случилось?

— Да было это