Исключительный момент - Натали Вокс

— Спокойной ночи, Ник. Правда, теперь ты можешь ехать.

— Спокойной ночи, — но он не двинулся с места.

— Ты когда-нибудь уедешь?

— Я не могу бросить тебя здесь одну на пустынной дороге. Забирайся в машину, я посмотрю, заведется ли она.

— Я могу и сама о себе позаботиться.

Но он не двигался. Возмущенно бормоча что-то себе под нос, Линди втиснулась в машину вместе с сумкой и канистрой. Включила зажигание и, высунув голову в окно, спросила:

— Ну как, ты доволен?

— Нет, черт подери. С тех пор как ты ворвалась в мою жизнь, я ничем не доволен. Ты хуже назойливого комара. Или целой тучи комаров.

Эти нелестные слова почему-то привели Линди в хорошее расположение духа. Почти радостное. В последних лучах заходящего солнца она улыбалась Нику.

— Еще увидимся, Джарретт. Это только начало борьбы. Помни об этом.

И ее маленькая Салли радостно затарахтела по дороге.

В этот раз, отправившись к дому на колесах, где жил Ник, Линди оставила Хаммерсмита дома. Но для того, чтобы выбраться из дома, потребовалось целое искусство. Хаммерс разгадал ее трюк с яблоком. Он научился целиком заглатывать яблоко и галопом мчался за ней следом, когда она еще не успевала дойти до двери. В это утро она бросила в комнату два яблока. Это озадачило Хаммерса, он не знал, как бы ухитриться одновременно схватить оба. И вот теперь, стучась в дверь автоприцепа, она думала, что надо бы не забыть купить еще пакет яблок на рынке.

Она постучала несколько раз. Ник открыл ей. Но она не услышала от него ни слова в знак приветствия. Очевидно, рано утром он не был склонен произносить речи. Линди прошла за ним следом в кухню. Согнувшись, он опустился на стул возле маленького столика, на котором были разбросаны бумаги и папки. На полу у его ног валялись чертежи; кружки с кофе теснились на соседнем стуле. Трубка болталась на шнуре, очевидно, Линди прервала его разговор по телефону. Подняв трубку, Ник прижал ее к уху. Он изо всех сил старался показать, что даже в такую рань способен на определенное красноречие.

— Черт подери, мне нужно поговорить с самим Лоуденом. Что у вас там за контора, не понимаю… Послушай, парень, мне все равно, даже если он на Таити. Ты должен соединить меня с Лоуденом. Немедленно. Подожди, ты не можешь просто так бросить трубку! — Ник отнял трубку от уха и сердито посмотрел на нее. — Тоже мне, подрядчики, — пробормотал он, затем взглянул на Линди. — Только этого мне не хватало. Очередной визит ненормальной профессорши. По-моему, мы оба уже сыты собранием городского совета на прошлой неделе.

Линди взяла в руки одну из чашек и понюхала крепкий кофейный осадок.

— Боже мой, ты пил кофе из всех этих чашек? — изумилась она.

— Да, ну и что, каждый раз, сварив кофе, я пью из новой чашки. Что тут странного?

— Я вижу, ты действительно с утра встаешь не с той ноги. Кстати сказать, тот самый Клуни тоже утром всегда был не в духе. Из этого следует…

— Подожди-ка. Постой. Со мной у тебя это не пройдет.

— О чем ты?

— Я могу с точностью вычислить твое поведение в отношении мужчин после того случая с Клуни. В твоей жизни появляется парень, может быть, он даже немного нравится тебе, а возможно, даже и очень нравится. Но это тебя путает. И ты начинаешь убеждать себя: «У этого парня слишком большой нос, как у Клуни». Или: «Этот парень точно так же хлюпает, когда ест суп». И вот он уже не нравится тебе, и ты снова свободна, как ветер. Теперь ты пытаешься то же самое проделать со мной — поставить меня на одну доску с Клуни.

Линди вышла из себя. Сунув руку в сумку, она нашарила кусок обсидиана. Судорожно растирая пальцами его скользкую поверхность, она наконец пришла в себя и могла слушать Ника более хладнокровно.

— Так, давай разберемся до конца. Значит, по твоему мнению, ты нравишься мне настолько сильно, что это путает меня?

— Да, я так считаю.

Ник откинулся на спинку стула, сложив руки на своей широкой груди. Глаза его излучали холодок, они были цвета сумерек в Нью-Мексико.

Линди провела пальцами по острому краю обсидиана. Но настоящая острая боль была внутри, будто Ник рассек ее сердце и добрался до истины. Было бесполезно отрицать — он был прав.

— Джарретт, тебе следует запомнить одну вещь. Я больше не позволю мужчине предать меня! Никогда. Мне достаточно было пережить это один раз. Поэтому я и стараюсь защищаться.

— Значит, ты думаешь, что я предам тебя? Господи, но я же не твой Клуни. Прекрати сравнивать нас. Я привык прямо и честно вести себя по отношению к людям. И с тобой, Линди, хочу быть откровенным с самого начала. — Он вглядывался в ее лицо потемневшими глазами. — При других обстоятельствах не прошло бы и двух секунд, как ты оказалась бы в моих объятиях, и я целовал бы тебя до тех пор, пока мы оба не забыли, в каком веке живем. Ты чертовски привлекательная и желанная женщина. Ты сама этого не осознаешь, но это так. Наверно, это еще одно наследие великого Клуни — он заставил тебя сомневаться в себе.

Линди вынуждена была опять нащупать в сумке очередной камень, на этот раз ей попался гранат. При одном упоминании о поцелуях Ника в ней начало биться и пульсировать желание. Он находил ее желанной, он сам сказал об этом! Ей хотелось обдумать эту чудесную и тревожащую новость.

Но Ник продолжал.

— Если бы в твоих понятиях все не стало с ног на голову благодаря этому Дональду Клуни, возможно, все было бы по-другому. Особенно, если ты не была такой чертовски упрямой и уверенной в своей правоте. — Он пожал плечами и склонился над бумагами. — Если ты пришла сюда по делу, то говори. А потом чтобы духу твоего здесь не было, у меня много работы.

Линди бросила обсидиан и гранат обратно в сумку. Нет, здесь камни уже не помогут. Разве так поступают с женщиной? То она желанная и все такое, а через минуту ее выпроваживают, будто она только мешает ему…

Линди из принципа не уходила. Прекрасно! Ник дал ей понять, что она раздражает его, выводит из себя и вообще с ее появлением возникла масса неприятностей. Так вот, она то же самое могла сказать о своем отношении к нему.

— Ты ведь зачем-то пришла сюда? — ворчал Ник. — Давай, выкладывай.

— Я пытаюсь, — ответила она. — Но ты сегодня какой-то другой. — Она обошла вокруг, чтобы хорошенько его разглядеть. — Все ясно. Ты подстригся. Мило. Хотя мне нравилось, когда твои волосы немного лохматились, правда-правда.

— Ужасная стрижка. Она мне не идет.

Ник провел по макушке, как бы желая удостовериться, что его не обкорнали наголо.

— Насколько я понимаю, ты нанес визит в парикмахерскую на улице Лома, и стриг тебя Фред. Да, это явно работа Фреда.

Линди осмотрела затылок Ника. Он казался ей особенно беззащитным. На затылке волосы были подстрижены слишком коротко. Это напомнило ей кошачью шерстку — волосы здесь были такими же короткими и шелковистыми. Ей так захотелось погладить этот золотисто-каштановый пушок. Она протянула руку к его волосам.