Веди меня через бури горы Химицу - Мицуно Вацу

Стоило мне сделать маленький шажок в его сторону, как камердинер, громко вдохнув распухшим носом, выскочил за дверь и бегом бросился прочь от дома.

– Помогите! – кричал он, хотя наверняка знал, что возле коттеджа его никто не услышит, и прежде, чем звать на помощь, нужно добежать до деревни.

Я не последовала за ним. Хотела, но не смогла.

Колени подогнулись, и я с глухим стоном упала на пол перед распахнутой дверью, через которую в дом уже намело немного снега. И без того мокрая сорочка стала холодной.

– М-миссис Тисл, – пролепетала я, слишком чётко представляя измазанное в крови лицо, как будто гувернантка всё ещё лежала передо мной. – Не надо… У вас же есть семья! Вас любят… Миссис Тисл…

Меня затрясло так, что бьющиеся друг о друга зубы зацепили кончик языка. Боль пронзила рот, а из глаз брызнули слёзы. Я свернулась калачиком на полу, обхватив руками колени. «Это просто сон. Это просто сон. Просто сон…» Но сколько бы я ни щипала себя за руку, кошмар не прекращался.

– Ми-но-ри.

Тихий шёпот разнёсся по дому с невозможным в таком пространстве эхом.

– Кто здесь?! – хрипло прошептала я, не в силах пошевелиться.

– Ми.

– Но.

– Ри.

Шёпот повторился. Он был тонким, словно говорил ребёнок.

– Помогите, – взмолилась я, надеясь, что это кто-то из деревенских услышал мои крики и подошёл к коттеджу.

Вот только звук исходил не снаружи. Он звучал в доме. В стенах, в полу.

Краем глаза я заметила движение тени в гостиной. Кто-то приближался ко мне.

– Время пришло, Минори.

Страх сковал тело. Теперь всё происходящее стало ещё больше походить на сон: только в кошмарах мной овладевал такой ужас, из-за которого я не могла ни дышать, ни двигаться.

Движения тени повторились. Я почувствовала лёгкое дрожание пола – кто-то шёл по нему и шёл совсем близко ко мне. Но звука шагов я не слышала.

– Не под-д-дходи… – прошептала я, зажмурившись.

– Не подведи нас, Минори. Иначе придётся тебя наказать.

Несколько шепчущих голосов прозвучали у самого уха. Чужое горячее дыхание, пахнущее гниющими цветами, касалось щеки, а следом к нему присоединились руки. Они были костлявыми, с пальцами намного длиннее человеческих. Эти руки сжали моё плечо до хруста в ключице.

– Мы сделали то, что должны были. Теперь твой черёд. Я всхлипнула, борясь с галлюцинацией тем оружием, которое помогало только детям: плотно закрытыми глазами.

– В-вы убили миссис Тисл? Кто вы?!

Стоило мне открыть рот для вопроса, как длинный палец переместился с щеки на губы. Горячий и склизкий, он пробрался в рот, цепляя меня за щёку изнутри и впиваясь в неё острым когтем. Я застонала, пытаясь вырваться, но каждое движение причиняло только больше боли, а во рту растекался солёный вкус крови.

– Мы защищаем своих. Но своя ли ты, Минори?

Коготь резко вынули из щеки и протолкнули палец в горло, заставляя давиться в рвотных позывах.

– Солнце должно замёрзнуть. Слова были сказаны. Возврата нет. Не исполнишь, что должна – умрёшь в муках вместе со всеми, кто был тебе дорог сейчас, и будет дорог в будущем. Исполнишь – будешь прощена. Терпение – не наша добродетель, Минори. Не подведи нас.

Я задохнулась, чувствуя, как коготь царапает гортань, прежде чем покинуть рот, и меня вырвало на пол…

…Прямо перед чёрными сапогами двух полисменов Флекни, вошедших в дом вслед за камердинером.

– Это она! – пискнул Пэриш. – Она, видите?!

– Миссис Тисл убили, – выдохнула я. – Мама с папой пропали.

Кто-то дёрнул меня за плечо, резко поднимая на ноги.

– Она в шоке, – сказал один из полисменов.

– Она в крови, – добавил второй, который, судя по всему, и держал меня в вертикальном положении.

Я медленно опустила взгляд на сорочку. То, что изначально показалось мне по́том, темнело на белом батисте. Ткань действительно бесстыдно облепляла тело, но вряд ли кто-то смотрел на него – взгляды полисменов и Пэриша были прикованы к крови, в которой я вся была измазана. За короткое падение на миссис Тисл столько не могло впитаться в одежду. В комнате графа и мамы я не трогала ничего, кроме балдахина, а значит, не могла так испачкаться. Да и ощущение промокшей сорочки появилось ещё в момент пробуждения в спальне. «Вот почему камердинер бежал прочь. Вот почему он поднимал руки, пытаясь утихомирить меня… Он боялся не того, что я сказала. Он боялся меня».

– Убийца! – крикнул Пэриш. – Арестуйте её! Она монстр! Посмотрите на мой нос – она ударила меня несколько часов назад, а до этого кричала на графа и угрожала ему расправой!

– Успокойтесь, сэр, мы сейчас со всем разберёмся, – напряжённо сказал полисмен. – Кто проживает в этом доме?

– На ночь здесь оставались мой господин – граф Картер, его… Эм… кузина Сара, её дочь и, по совместительству, очевидно, убийца! И её гувернантка миссис Тисл, – сбивчиво протараторил камердинер, который явно протрезвел, пока бежал до деревни и обратно в Сакуру.

Я плохо слышала его, всё ещё едва дыша от призрачного ощущения чужого пальца в горле. И даже не дёрнулась, когда мои руки завели за спину и застегнули на них ржавые железные наручники, сцепленные толстой короткой цепью.

– Я нашла миссис Тисл. Она на кухне, – прошептала я.

– Мисс, вас мы выслушаем после того, как осмотрим дом, – резко одёрнул меня полисмен. – Присядьте сюда.

Он отвёл меня в гостиную, усадил на стул и встал рядом в напряжённой ожидающей позе, как будто ждал моего побега. Пэриш же принёс его напарнику масляную лампу, и тот отправился по лестнице для слуг в кухню.

На протяжении четверти часа, что заняло обследование дома, со мной никто не говорил. Заковавший меня в наручники полисмен оставался рядом мрачной тенью и не позволял Пэришу приблизиться ко мне ни на шаг. Впрочем, камердинер и не пытался подходить – только бросал на меня испуганные и злые взгляды, в которых не было и тени торжества. Видимо, чувствовать превосходство над девушкой, чья ночная сорочка была пропитана кровью, было выше его сил.

Я же не двигалась, стараясь дышать только через рот, чтобы избавиться от запаха крови и рвоты, уже забивших нос. Было страшно. До меня наконец начинали доходить слова, которыми бросался камердинер. Он назвал меня убийцей, припомнил удар в нос и ссору с родителями. Я не лишилась разума настолько, чтобы не понимать, как всё это должно было выглядеть в глазах служителей порядка, особенно учитывая кровь на моей одежде. Откуда она на ней взялась, всё ещё оставалось для меня загадкой.

«Меня