Хрустальная туфелька - Кристи Уэбстер

Нейт считал меня золотоискательницей, а я его – подлым, лживым и ужасным другом, чересчур интересовавшимся жизнью Уинстона. Он решил общаться со мной так, будто я недостаточно хороша? Что же, в эту игру могли играть двое.

– Когда у тебя день рождения, Нейт? – спросила я. – Мне тут пришла в голову идея подарить тебе полотенцесушители в ванную. Даже пойду дальше и закажу один для Уина. А то, знаешь, ты ими буквально бредишь, – а еще у него их нет, несмотря на твои заверения, любопытный ублюдок.

– Я слежу за тобой, сука, – его лицо потемнело.

– Как и я за тобой, придурок.

Уинстон

Никакого самоконтроля.

Стоило лишь увидеть Эш, как я снова превратился в изголодавшего ублюдка, страстно мечтавшего раздеть ее и уложить под себя. Я отослал ее к Нейту не потому, что хотел наказать. Просто останься она рядом, и я в конечном счете обязательно бы ее трахнул.

Но этому не бывать.

По крайней мере, пока.

Мне стоило привести в порядок дела и взять под уздцы сводящие с ума мысли прежде, чем я даже подумаю о том, чтобы снова переспать с Эш.

Был бы я достаточно умен, полностью бы порвал с ней. Но точно так же, как ей удалось подсадить меня на мармеладных мишек, я пристрастился и к ней. Вкус Эш, ее аромат, сексуальные тихие стоны, когда она изображала для меня плохую девчонку.

Никто прежде, а у меня было огромное количество женщин, и близко не подходил к тому, чтобы удовлетворять меня во всех сферах жизни. Эш прекрасно поддерживала беседы, включая интеллектуальные. Она забавная, что большую часть времени меня раздражало. Еще Эш невероятно красива, с прекрасной грудью и округлой аппетитной задницей. Она далеко не дура и отлично справлялась в офисе. А в спальне? Эш такая же сумасшедшая, как и я.

Мои предпочтения... странные. Я знал это. Но как уж сложилось.

Эш – единственная, кто принимал меня в самом отвратительном свете. И она уже даже не сопротивлялась. Охотно играла в мои игры и сама отлично проводила время.

– Мне подождать вас? – спросил водитель, посмотрев в зеркало заднего вида.

– Да, пожалуйста. Не думаю, что это займет много времени.

Он кивнул, но прежде чем я успел выйти, продолжил:

– Как бы там ни было, сэр, но я надеюсь, что вы накажете того, кто это сделал. Вы этого не заслуживаете, как и она, безусловно. Я никогда не видел вас таким счастливым. Никому не позволяйте отнять это у вас.

– Не волнуйся, Дэниел, – я злобно усмехнулся. – Ответственные за этот скандал люди даже ходить не смогут, когда я закончу вытрахивать из них все дерьмо.

– Так держать, босс, – рассмеялся он.

«Я никогда не видел вас таким счастливым. Никому не позволяйте отнять это у вас».

Счастливым. Ну, конечно. Эш доставляла мне удовольствие, но никак не делала счастливым. Мне нравились наши игры, но не более того. Ничто из этого не могло делать меня счастливым.

«Лжец».

Почему-то вспомнилось глупое сэлфи, которое Эш как-то сделала мне со своей розовой птицей. На ее лице застыло глуповатое выражение, а крыло Креветки было размыто, будто он в волнении сменил позу, чтобы смотреться получше. Когда Эш прислала мне это фото, я написал, что не собирался платить за это некачественное дерьмо. Следом я получил серьезную фотографию, за которую тут же перевел деньги. Но именно к той глупой фотографии я вечно возвращался.

Почему?

Потому что она заставляла меня улыбаться.

По-настоящему улыбаться.

Что-то на том фото дело меня... счастливым.

Поэтому следовало удалить его, как только появится возможность. Заставив себя встряхнуться, я вошел в кабинет Энтони. Когда позвонила мама, я понял, что нам следовало провести это разговор подальше от «Халсиона». Поэтому я встречался с ними обоими здесь. К счастью, Дэниел смог оторваться от папарацци, потому я дошел спокойно, без сотни вспышек гребаных камер, как встретили меня на выходе из «Халсиона» почти сразу после Энтони. Оказавшись в здании, я поднялся на лифте на этаж Энтони. И как только двери распахнулись, я почувствовал присутствие матери. В вестибюле витал аромат ее парфюма. Вспомнилось то время, когда я был маленьким и непослушным. Однажды я вел себя так плохо, что няня очень разозлилась. Она пригрозила мне, что мама оторвет мне мой проказливый зад, как только вернется с обеда с друзьями или из магазина, где бы она ни была в тот день. Я сидел в комнате с пианино, упираясь носом в угол и вдыхая мамины духи. Те же самые.

– Уинстон, – позвала она меня из глубины офиса Энтони, – заходи.

И история словно повторялась. Будто мне снова пять лет. Я понятия не имел, как мама отреагировала на новости обо мне. Как тогда, я подошел прямо к ней. Правда на этот раз не вглядывался в ее резкие черты снизу-вверх, скорее мне пришлось опустить взгляд, ведь я довольно сильно над ней возвышался.

– Мама, – на этот раз мой голос куда глубже, но в нем слышался тот же оттенок уважения.

– Я обо всем позабочусь, – отозвалась она холодно и бескомпромиссно.

То же самое она сказала, когда мне было пять. Ту няню тут же уволили. Мама взяла меня за руку, провела по поместью и усадила перед окном, с которого открывался захватывающий вид. Именно тогда она объяснила мне, что Константины могли совершать ошибки. Но разница между нами и всеми остальными людьми заключалась в том, что мы могли заставить эти ошибки исчезнуть.

Несмотря на то, что теперь сам мог справиться с этим дерьмом, я кивнул.

– Спасибо, мама.

Поджав губы, она убрала темный волосок Эш с моего лацкана и одарила меня мимолетной улыбкой. Не мягкой и теплой материнской улыбкой. Нет, эта обещала возмездие и боль.

Закрыв дверь кабинета, я сел рядом с матерью на диван. Энтони как раз заканчивал телефонный разговор, после чего перевел все внимание на нас.

– Через сколько мы сможем убрать отголоски этого скандала? – спросила мама, моментально переходя к делу. – И что более важно, сколько