Сын маминой подруги - Марина Анатольевна Кистяева

И этот факт неприятно резанул по нутру Адама.

Он сжал её руку и потянул на себя. Дарина с готовностью шагнула вперед. Вот и правильно, вот и умница.

— Эй, парень…

Это, кажется, к нему. Адам напрягся и мысленно прикинул, что ему ожидать. Мужики выпившие, но на идиотов не походили.

Или он рановато сделал выводы?

Второй, что тихо бухал, поднялся.

— Девочка останется с нами.

— С хера ли? — ощерился Адам.

Даринка…одна с двумя…

Перед глазами красные пятна пошли.

Драка в поезде не то, что планировал Адам. Он в целом не любил конфликты. Благодаря тому, что ростом и фактурой вышел нехилым, к нему мало лезли. Он тоже не задирал. Но и от драк никогда не уходил. Было и такое…

Набрав в легкие побольше воздуха, Адам повернулся к говорившему.

И в тот же момент увидел искаженное злобой лицо и летящий в его сторону тяжелый размашистый кулак.

— Твою ж…

Сработал инстинкт, выточенный годами в спортзале. Спасибо отцу и дядьке, которые привели его мальцом в клуб. Адам оттолкнул Дарину. Та вскрикнула и зажала рот ладонью. Сам он резко рванул головой в сторону, и пьяный кулак со свистом пролетел в сантиметре от его виска. Но инерция подвела: потеряв равновесие в тесном пространстве, Адам всем весом рухнул лицом в потрепанную, липкую от пыли обшивку купе.

Инерция падения тут же перетекла в яростный импульс. Оттолкнувшись от мерзкой на ощупь обшивки, Адам развернулся всем телом.

— Да ты ж…

Он не договорил, подавил ругательство.

Надо драку прекращать, а не поощрять!

Но кулаки прямо зачесались, огнем вспыхнули.

— Адам…

Голос Дарины звучал испуганно.

А пугать девочек нехорошо…

Адам не бил. Попутавший берега мужик занес руку для нового удара, Адам перехватил её и вывернул. Мужик тотчас захлебнулся в тихой ругани и грохнулся на сиденье.

Адам навалился на него всем весом, одной рукой придавив вздымающуюся грудную клетку, а пальцы другой сложились в знакомый, отработанный до автоматизма жест. Он нашел то, что искал: под кадыком, в мышечном жгуте шеи, пульсирующую точку. Знание анатомии, обычно служившее исцелению, в эту секунду работало на мгновенное отключение.

Его пальцы вдавились с безжалостной, расчетливой силой.

Тело мужика под ним вдруг обмякло, как подкошенное.

— Парень… Парень, ты чего… Хорош, а? Парень…

Адам выпрямился и мазнул взглядом по долговязому.

— Угомони собутыльника. И не надо лишних движений по коридору. Мы друг друга поняли?

— Поняли.

Адам вышел в коридор, где жалась Дарина.

А глазенки-то какие были! Виноватые и растерянные.

Он, ничего не говоря, максимально аккуратно сжал её за локоток и повел за собой.

Дарина и не думала сопротивляться.

Он, положив ладонь ей чуть пониже поясницы, подтолкнул девушки в купе. Она молча послушалась.

Вы посмотрите-ка на неё! Само послушание.

Адам не просто продолжал кипеть. Внутри разгорался чертов пожар. И это хреново, товарищи.

Обычно ему удавалось быстро взять себя в руки. Он в целом был спокойным парнем. Мог бесконечно долго не реагировать на какую-то хрень. Но потом… Потом мог взорваться.

И вот сейчас он находился где-то на пограничном состоянии.

Поэтому…

Не стоило. Вот не стоило и всё тут.

Дарина шмыгнула внутрь купе. Он зашел следом, демонстративно повернулся и плотно прикрыл дверь. Прямо как она десятью минутами ранее. Или сколько там времени прошло?

А уже потом обернулся к Дарине.

Она всё поняла. Но отчаянно старалась сохранять боевой дух. Даже подбородок кверху вздернула.

Адам попер на неё.

Она же начала отступать. А купе не то место, где можно разгуляться.

Два шага влево, столько же вправо и назад.

Дарина выбрала последний вариант.

— Прогулялась? — рыкнул он, упираясь руками в стол и нависая над девчонкой.

Дарина выгнулась в пояснице.

А она у неё больная… Эта мысль пронеслась в голове Адама и испарилась.

Потому что напротив него были её глаза. Огромные, уязвимые. И такие… вообще.

Матушка-филолог за это «вообще» хороший бы ему подзатыльник втащила. Да и он сам раньше косноязычием не страдал. Но сегодня слова и благие намерения закончились.

— У тебя есть любимая женщина, — выдавила она из себя, выставляя вперед руки.

Поздно, девочка… Хрен теперь отгородишься!

— Конечно, есть! И у тебя она тоже есть!

— Что?

— А то!

Глава 9

Больше сил никаких не осталось.

Возбуждение он словил, по морде получил. Нужна компенсация. Срочно.

Но Дарина решила по-другому. Уперлась ему в грудь, лицо уворачивая.

— Ты несвободен! Твоя любимая женщина…

— Моя любимая женщина — это матушка! — уже не сдерживаясь, прорычал Адам.

Похер всё. Если он сейчас не получит Дарину — сдохнет.

Похоть ударила в висок горячей волной. В голове гудело. Он успел хапнуть её взгляд, где возмущение смешалось с легким испугом. Её ещё не отпустило… Значит, испугалась сильнее, чем предполагалось. А спрашивается, чего?

Не тронули бы её в поезде…

Никто.

Ещё не осознала этого просто факта.

Как и он. Много чего пока не осознал, проваливался в какую-то неконтролируемую хрень.

Всё нутро переворачивалось, срывалось с цепи. И он спустил себя… Она же хочет! Она не против!

Его руки действовали сами. Сжали ту самую талию, тонкую, что руки почти сошлись. Он сразу наглым образом нырнул под футболку. И губами к губам. Он дышал тяжело, рвано. Потонул в такой желанной сладости.

Внутри всё горело. Это была даже не похоть. А жгучее требование получить именно эту женщину. Здесь и сейчас.

Первым делом он снял с неё футболку. Стащил, чтобы не мешала и кинул на свою койку.

Сам же не отводил взгляда от груди Дарины, прикрытой простым белым лифчиком. Замок был спереди. Надо же… Как удачно.

Не давая девочке прийти в себя, нашел крючки. И так же быстро снял и его, отправив вслед за футболкой.

Дарина что-то выдохнула. Он не разобрал. Или она ничего и не говорила. Просто так отреагировала…

Она в целом на всё очень ярко реагировала.

Её грудь оказалась небольшой, упругой, с тонкой, нежной кожей, сразу покрывающейся мурашками от прохладного воздуха купе. Адам замер на мгновение, охваченный внезапным, почти болезненным восхищением.

— Красивая…

На языке болталось куда более емкое выражение. С тем самым непечатным окрасом.

И пошлости теперь вроде можно говорить…

Нет. Пока не стоит.

Шуганется же.

И где только такие ходят, а? Чтобы не боялась впрячься за голого мужика и перед этим же мужиком заливалась румянцем от того, что он пялился на её грудь и собирался трахнуть.

О, да, милая, ещё как собирался.

Кожа Дарины под