Тайна императора - Елена Золотарева

Да что, черт возьми, здесь происходит?

Не смогла съесть ни кусочка. Зато Мира уплетала за нас двоих.

— Мам, ты так и не сказала, что это? — давила на больное дочь.

— Татуировка, — а что было отвечать ребенку? Голый дядя без штанов меня пометил, девочка моя?

— Анвар нарисовал?

— Анвар, — скрепя зубами ответила и закрылась от Миры огромной чашкой с фруктовым напитком.

— Я тоже такую хочу! Пусть он и мне нарисует!

— А тебе нарисует твой мужчина. Когда встретишь его! — в дверях показалась причина моей ярости.

— Анва-а-ар! — подскочила Мира и бросилась к нему на шею.

Он подхватил ее, подкинул так высоко, насколько позволяли потолки каюты, и, держа ее на руках, подошел ко мне.

Я сидела неподвижно, будто кол проглотила. Он усадил девочку на место, а потом наклонился и, улыбнувшись, губами коснулся метки. И только, когда между нами вспыхнула искра, я вздрогнула.

— Мира, мы с мамой выйдем на минутку?

— Идите, — махнула рукой, делая вид, что до нас ей нет никакого дела.

Манурец взял меня за руку, помог выйти из-за столика, не отодвигая его, и повел за собой.

— Ты! — возмущенно шлепнула его по плечу, как только дверь в каюту захлопнулась.

— Соскучился! — сгреб в охапку, заставляя прогнуться в спине, и поцеловал.

Так яростно, голодно, будто ждал этого момента, изнывая от желания. Я даже повелась на эту всепоглощающую страсть и начала отвечать на дикий поцелуй.

— Кажется, ты хотела о чем-то спросить, — не выпуская из тесных объятий прошептал прямо в губы. Будто знал, стоит дать мне свободу – случится взрыв.

— Да! Хотела! — пыталась увильнуть от поцелуя, но мне снова затыкали рот, — что это за дикость такая, метки ставить! Убери сейчас же!

— Не могу. Ты сама согласилась, — язык прошелся по коже на шее, и за ним последовал сонм колких мурашек.

— Когда это?

— Когда сказала, что будешь моей.

Он прекратил поцелуй и хитро посмотрел на мое ошарашенное новостями лицо.

— Сказала ведь? — понял кончик брови, коварно улыбаясь.

— Сказала…— почти беззвучно ответила ему, вспоминая, что вчера была готова и не то сказать. И вообще, кто в такие моменты спрашивает о серьезных вещах?

— Чем теперь возмущена моя шера-йя? — и напомнил значение этого слова, — Избранная богами. Избранная мной. Моя женщина.

Он снова коснулся губ, но я уперлась в грудь, пытаясь отстраниться.

— Подожди!

Анвар сразу же отпустил, и, судя по тому, как часто вздымалась его грудная клетка, он был взволнован не меньше меня.

Я провела по метке пальцами, чувствуя легкое покалывание. Нужные слова не находились. Я думала, эта метка была его способом присвоить меня себе, а оказалось, что я сама отдалась. Добровольно.

— И что теперь? — испуганно посмотрела на мужчину, понимая, что я ни черта не знаю об их планете и правилах, установленных там. Вдруг по прибытии на меня ошейник наденут? Сделают пятой женой? Наложницей? Секс-рабыней?

— Мила-я, все просто. Теперь ты моя женщина. я твой мужчина. А наши метки лишь подтверждают это.

— Но твои появились раньше.

— Я признал тебя сразу. Ты приняла меня сегодня ночью. Иди ко мне, маленькая.

Он притянул и обнял нежно-нежно, так что в груди пронесся теплый ветерок.

— Тебе бы романы писать, фантазерка. Напридумывала уже?

Кивнула, пряча нос в поросли волос на мужской груди. А как тут не напридумывать?!

Мы вернулись к Мире, чтобы продолжить завтрак. Анвар рассказал, из чего приготовлены блюда, сказал, что в наш мозг уже загружены слова манурского языка, и осталось лишь обучиться их использовать и произносить. Но этим мы займемся уже на Ману-ре.

Потом вручил планшеты с краткой информацией о планете, погоде, деталями встречи с императором и попросил его проводить до дверей.

— Мила-я, не могу оторваться…— он зарылся носом в мои волосы и жадно вдыхал их аромат, — из шаттла мы выйдем раздельно. Вы с Мирой выйдете по закрытому трапу. Вас сопроводит Сашер-до и уже в порту передаст человеку императора. Это необходимо для вашей безопасности. Никто не должен знать, что ты под моей защитой.

Я молча согласилась. Император предупреждал о том, что мы прибываем не то, чтобы тайно, но афишировать это не станут. Поэтому слова Анвара не стали новостью.

— Встретимся за обедом у императора. Он обязательно захочет поговорить с тобой сразу же после прибытия.

— Он знает о покушении?

— Знает. Обсуждать все, что произошло, можно только с ним и со мной. Запомнила?

Кивнуть не получилось. Мое лицо было зажато в его ладонях, поэтому просто моргнула.

— Мое солнце, — коснулся губами виска с сияющей меткой, улыбнулся на прощанье и ушел.

Запрокинула голову и протяжно выдохнула. Ладно. С меткой вроде разобрались. Все оказалось не так страшно. Но теперь на первый план возвращается старая проблема: кража рукописи.

Посадку мы с дочерью переносили довольно легко. Особенно, если сравнивать со взлетом. Конечно, ведь теперь никто не отключал системы жизнеобеспечения в нашей каюте. Вернее, не нашей. А того человека, кому принадлежал целый блок шаттла – Анвара.

Кто он я так и не поняла. Единственное, что пролило хоть немного света, так это приставка «идо» к его имени. Так обращались к особо важным персонам, занимающим высокие посты и имеющим титулы – это я прочла в кратком справочнике о Ману-ре. Но и без того было понятно, что у простого смертного не будет личных комнат с персональной системой безопасности.

В любом случае гадать осталось недолго. Через пару часов мы приземлимся на Ману-р. Сашер-до сообщил, что адаптация должна будет пройти максимально легко и незаметно. Капсула Анвара подготовила наши тела к новым условиям, поэтому, мы ничего не заметим. И это радовало. Сразу приступлю к делу.

Заняв кресла и пристегнув ремни, мы получили входящий вызов.

— Рэи! — бархатный голос манурца полился из динамиков, вызывая наши улыбки, — только сегодня и только для вас! Бурный восторг можно выражать визгами и смехом. С мест не вставать! Мира! — подождал пока дочь ответит.

— Да!

— А ты запоминай все, что увидишь!

— А что? — крутила головой девочка, пытаясь найти источник звука.

— Смотрите!

Плоская стена дрогнула, и панель медленно поползла кверху, сворачиваясь в рулон. Перед нами открывался вид на черное бесконечное пространство, вдалеке подсвеченное серыми точками.

Наш