Теперь открой глаза - Николь Фиорина

– Ну что же, как поступишь?

А если Мия не у Оскара, значит, в этом всем как-то замешан Итан Скотт. Оскар не сможет мне помочь. Я в самом деле готов был пойти ради Мии на все, включая помощь своему брату. Но Оскар мне не пригодится. Мне нужен кто-то на воле… человек, у которого есть связи, а не только право на телефонный звонок и восьмидневное ожидание встречи.

Я поднялся и пододвинул стул под стол. Оскар выпрямился – заметил, что разговор окончен.

– Я не вернусь, О. Надеюсь, это место тебя изменит. Очень. И ради твоего же блага… надеюсь, ты в самом деле никак не связан с исчезновением Мии, – я подался вперед, и воздух между нами заискрился от напряжения. – Не смей меня недооценивать. Ты не знаешь, как далеко я могу зайти.

Его улыбка потонула в волне гнева – он поднялся, чтобы быть со мной на одном уровне.

– Ты мне угрожаешь?

– Да ладно тебе, – я рассмеялся. – Ты ведь меня знаешь. Я не угрожаю.

Я с усмешкой растрепал его грязные волосы.

– Не наклоняйся особо, большой братец.

– Ты обокрал меня, чертов придурок! – цепи его зазвенели о стол.

Крики стихли – я отошел. Охранники пронеслись мимо меня, и я сглотнул улыбку, которая грозилась расцвести на моем лице.

Мобильник на столике разрывался – звонок за звонком: либо Трэвис, либо Лори, мой контакт из издательского дома. Я игнорировал их целыми днями и сегодня не собирался изменять себе. Жадный взгляд мой был прикован к электронным часам на тумбочке в комнате отеля. Я ждал, когда смогу позвонить Брюсу, отцу Мии.

Нас с Пенсильванией разделяли всего пять часов времени, а сейчас был почти полдень. Я звонил ему каждый день в восемь утра по его времени, чтобы узнать, не объявилась ли Мия, не дала ли о себе знать. И сегодня я не сделал исключения.

Тридцать минут сидел на краю заправленной постели, сжимая кулак и глядя на зеленые буквы, пока они не слились в нечто неузнаваемое.

Ровно в час дня зазвенел будильник, и я схватил мобильник с тумбочки.

– Ничего, – произнес Брюс вместо приветствия и тяжело вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что тебе не обязательно звонить каждый день? Я сообщу тебе, если что-то узнаю.

Спасибо, Брюс, но звонить я не перестану.

– Подали уже заявление о пропаже человека?

Брюс затих, будто сомневаясь. Вот я и получил свой ответ.

– Олли…

– Нет, не нужно. Не хочу этого слышать.

– Уверен, она в порядке.

– Я тоже хочу в это верить, но я точно знаю, что это не так.

– Я тебе позвоню, если она объявится.

– Перезвоню вам завтра.

Так мы обычно и разговаривали. Мия всегда говорила, что отношения у них с отцом натянутые – с тех пор, как умерла мама. Моя вера в человечество медленно пропадала с каждым проходящим днем. Мия всегда выступала против целого мира… а теперь мы вдвоем боролись против всех. У нее все еще был я, и я надеялся, что этого окажется достаточно, чтобы ее спасти.

Я обладал ограниченными ресурсами: только вышел из исправительной школы, друзей еще толком не завел. Джинкс добыл адрес Итана из кабинета Линча по доброте душевной, но я все еще переводил деньги его матери, чтобы в холодильнике у них была еда. Он сказал, что это не обязательно, но я не мог оставить его семью голодной. Джинкс был хорошим парнем. Он усердно трудился и держался подальше от неприятностей… по большей части. Его слабостью были девушки – как и у многих парней. Джинкс любил пить из высоких, белых бокалов… его слова, не мои.

Несколько дней назад я проезжал мимо дома Итана. Никого внутри не оказалось. Я даже заглянул в окна и попробовал открыть все замки, но безрезультатно. Меня остановила любопытная соседка, которая хотела узнать, чего это я тут мусорю у такого хорошенького дома. Я завел с ней разговор, и элегантная леди сообщила, что не видела ни Итана, ни его машину уже неделю, но это для него вполне нормально. Он частенько уезжал на несколько недель. Я попытался дозвониться ему на мобильник, но номер оказался отключен.

Когда я видел Линча в последний раз, тот сообщил, что Итан уволился по имейлу и уехал прямо в день выпуска. В этом не было ничего необычного – договор его заканчивался этим числом. Но в этом не было никакого смысла. Слишком уж легко… слишком все хорошо складывалось.

В дверь постучали, и я поднял голову.

– Это Трэвис. Твой приятель. Помнишь меня вообще? Приятные светлые волосы, синие глаза, перед которыми невозможно устоять.

Я не стал подниматься, но затем… стук повторился.

– Давай же, приятель. Здесь холодно, а мне нужно с тобой поговорить.

Я поднялся и подошел к двери, чтобы открыть замок. Трэвис неторопливо вошел и плюхнулся на темно-синее кресло, устроившись поудобнее.

Он глянул на мой оголенный торс и пижамные штаны и приподнял бровь.

– Ты ведь не поедешь в Туррок в таком виде?

Я замер и прищурился. Трэвис что, смеется? Ну точно, вот сейчас улыбнется, потому что пошутил. Где-то две с половиной секунды мы просто пялились друг на друга.

– Я серьезно, – добавил он.

– Нет, нет-нет-нет… – я замотал головой и опустился на край матраса, зарывшись пальцами в волосы. Зажал подбородок и поднял взгляд на Трэвиса.

– Я ведь уехал оттуда два года назад, Трэв. Я никогда туда не вернусь.

Я сосредоточился на поисках Мии. С чего это мне возвращаться в ту дыру? Ну уж нет.

– Саммер поступают звонки… с угрозами. Звенья хотят получить свое. Поддержи меня.

А вот и причина для возвращения.

Я застонал.

– Я думал, ты больше с ними не связан. Что продолжил жить своей жизнью. А как же Саммер? И ребенок?

Трэвис виновато провел большим пальцем по колесу зажигалки и посмотрел на то, как исчезает пламя. Снова и снова.

– Чего им надо? – наконец спросил я, воздев руки к небу.

Вена на шее вздулась – татушка с ангельскими крыльями ожила. Трэвис перевел взгляд с зажигалки на меня.

– Они хотят закончить ту работу, за которую меня арестовали.

– И сколько им надо?

Я предпочел бы им заплатить и просто выбраться из всего этого кошмара. Я готов многое отдать за безопасность Саммер и их ребенка. Трэвис наконец-то привел свою жизнь в порядок. Сколько времени он скрывал от меня такое?