Когда дует правильный ветер - Александра Айрес

Но судьба или какая-то космическая сила снова вмешивается. Из её кармана раздаётся резкий звонок, и я вижу, как она морщится, глядя на экран.

— Снова журнал, — стонет она. — Идите без меня. Я догоню.

И вот её уже нет, она уходит в сторону офисов, а я остаюсь в холле с Джульеттой. Наедине.

Прекрасно.

Я краем глаза замечаю, как она переминается с ноги на ногу, словно разрывается между тем, чтобы сбежать к двери, или выдержать это. Но к её чести, она остаётся. Выпрямляется. Встречает мой взгляд без стеснения.

— Снова здравствуйте, — говорит она с лёгкой иронией. — Простите, я…

— Джульетта, — перебиваю я, качая головой. — Не стоит извинений. Всё в порядке, aye?

Это заставляет её удивиться. Она вскидывает бровь, а уголок её губ изгибается так, что ясно — она не до конца верит в моё великодушие.

— Так точно, капитан4, — парирует она.

Улыбка, с которой я боролся, прорывается, и из меня вырывается глубокий, настоящий смех, прежде чем я успеваю его остановить. Она — сущая головная боль, я уже это вижу. Но какая-то освежающая. Неожиданная.

Я наблюдаю, как напряжение в её плечах полностью рассеивается, настороженность в выражении исчезает. В её глаза возвращается искра, и впервые с тех пор, как она вошла, она выглядит так, будто наконец обрела почву под ногами.

И это хорошо. Потому что видеть её такой потерянной раньше вызвало во мне что-то, на чём я обычно стараюсь не зацикливаться.

— У меня к вам вопрос, — говорит она лёгким тоном. — Почему в слове «whisky» у вас нет буквы «е»? Я рассматривала вашу коллекцию и честно говоря, подумала, что у вас везде опечатка.

— Ах, спор про «е». — Я провожу пальцами по линии челюсти, прежде чем сунуть руку в карман, будто мне нужно куда-то деть энергию, которую она вызывает одним только взглядом. — На самом деле отличный вопрос. Whiskey с «е» — производят в Ирландии или США. Whisky без «е» — в основном в Шотландии, Канаде или Японии. Всё зависит от того, где его делают.

Она слегка наклоняет голову, ореховые глаза полны любопытства.

— Ну, это занятный факт. Я рада, что спросила. На секунду я успела за вас поволноваться.

Я поднимаю бровь, подыгрывая. — Что же, теперь моя очередь задавать вопросы. Вы любите виски?

Она идёт рядом со мной, и, не раздумывая, отвечает: — Да.

Интересно. Я-то думал, она больше из тех, кто предпочитает вино с сыром, а не пьёт виски в чистом виде.

— А историю?

— Хмм. Да, думаю, мне нравится история.

Она ловит мой взгляд, и её брови взлетают вверх, губы дёргаются в улыбке, сдерживая смех. — Что? Не то, чего вы ожидали?

Она — сплошные неприятности. В этом нет никаких сомнений. Блеск в её глазах, понимающая кривая улыбки. Ей это нравится. А мне? Я уже знаю, что нам предстоит повеселиться.

Её мягкая внешность может создать впечатление сдержанности, но в её словах есть острота, а в том, как она встречает меня лицом к лицу, совсем другая история. Под этим спокойствием прячется огонь, и чёрт возьми, мне ужасно хочется увидеть его.

— Никогда бы не подумал, что ты любишь виски, лесс, но, видимо, должен был догадаться. Всё-таки я работаю с твоей тётей.

Она улыбается, и в этой улыбке ясно читается её любовь к тёте.

— Она особенная, правда? Сто процентов та самая весёлая тётя, о которой все мечтают. Без неё я бы пропала.

Я подхожу к перилам, откуда открывается вид на сердце винокурни, обхватываю ладонями холодный металл. Внизу поднимаются медные перегонные кубы, ловят свет, хранят в себе и жар, и историю.

— Вот, — начинаю я, указывая на переплетение труб, чанов и вентилей, — здесь и происходит магия.

И дальше рассказываю процесс так, как делал это сотню раз. Брожение. Дистилляция. Тихое терпение выдержки. Всё на автомате — слова сами срываются с языка, и я уже научился замечать тот самый взгляд, в котором посетитель теряет интерес.

Но когда я краем глаза смотрю на Джульетту, ожидая вежливого терпения в лучшем случае, нахожу то, что заставляет меня замереть.

Она слушает. По-настоящему слушает.

Голова чуть склонилась, глаза яркие, следят за каждым словом, будто всё это имеет значение. И, чёрт побери, это сбивает меня с толку.

— Это правда невероятно, — говорит она, оглядывая пространство так, словно пытается запомнить каждую деталь. — Ты упоминал что-то про историю, верно?

В груди разгорается что-то тёплое. Приятный, неожиданный отклик.

Я киваю, чуть сильнее опираясь на перила.

— Аye, именно так. Этот завод в нашей семье уже пять поколений, — говорю я ей, глядя на цех перегонки. Я видел его тысячу раз и не раз проклинал его капризы, но стоя здесь рядом с ней, наблюдая, как она впитывает всё это широко распахнутыми, любопытными глазами, я вижу его иначе. — Всё началось с моего прапрадеда больше ста тридцати лет назад. Потом перешло к прадеду, затем к деду, потом к отцу… а теперь — ко мне и моему брату.

Наследие. Оно в этих стенах. В виски. В моей крови — нравится мне это или нет.

Стоя рядом с Джульетта и ловя её взгляд, в котором нет ни капли обыденности, я впервые ощущаю всё это не как груз, а как гордость.

— Это невероятно. У вас всегда всё шло успешно?

Мой взгляд скользит по потёртым кирпичным стенам и медным конструкциям, всему тому, что держится на упорстве и поте нескольких поколений. Упорство, наложенное поверх неудач, снова и снова, из года в год. Это работа не ради славы. Работа, которую делаешь, потому что она — твоя.

— Нет, — честно отвечаю я. — Далеко не всегда. — Большой палец рассеянно скользит по перилам, пока я теряюсь в воспоминаниях о трудных годах и бессонных ночах. — Были времена, когда всё могло рухнуть. Но мы боролись за это — и теперь мы в чертовски хорошем положении.

Когда я снова смотрю на неё, она не отводит взгляда. Даже не моргает. Просто держит меня в поле зрения, словно листает страницы, которые я не собирался открывать. Её брови чуть нахмурены, будто она пытается меня разгадать, но в её взгляде есть мягкость, из-за которой глотать становится как-то непривычно тяжело.

Я прочищаю горло и отвожу взгляд, пока не увяз в этом окончательно.

— Тут есть ещё, что показать. Хочешь посмотреть?

— Конечно, — сияет она. — Веди, капитан.

От её прозвища я невольно усмехаюсь. Я бы мог привыкнуть слышать, как она называет меня так.

Следующая остановка