Опасный роман - Сандра Мэй

— Я приняла решение. Я хочу увидеться с моим отцом. Я хочу познакомиться с братьями. Если возникнет необходимость, я все им объясню. Мне действительно не нужны никакие деньги. Когда я смогу повидаться со своей… семьей, Джереми?

Раш кивнул и ответил совершенно спокойно:

— Завтра же я свяжусь с Дунканом и назначу встречу. С ним самим вы могли бы увидеться и здесь, он часто у меня бывает, но его сыновья для меня персоны нон грата, так что, боюсь, тебе придется съездить в его поместье, оно в пятидесяти километрах отсюда. В любом случае я все устрою.

Лили неожиданно улыбнулась.

— Надеюсь, на встречу с отцом меня повезет не мистер Фергюсон? В его машине нет тормозов.

Раш рассмеялся в ответ, любуясь девушкой.

— О нет. У тебя будет приличный «форд», и даже с правым рулем.

— А разве здесь это разрешено?

— Ты смеешься? Если Дону позволяют ездить на его часовом механизме, то уж правый руль — это просто игрушка для чудаков-англичан. Местному населению вообще до лампочки, на чем ездить, лишь бы ездило. Ты устала?

— И да, и нет. Я совершенно вымотана, но вряд ли смогу уснуть. Слишком много откровений на сегодня.

— Ты… что-то выясняла дома о Малкехи, верно?

— Только то, что смогла найти в газетах и Сети, а это немного. Мне хотелось хоть с чего-то начать.

— Конечно. Лили?

— Да?

— Ты очень красивая.

Она опять вспыхнула, вспомнила про шарфик и голые плечи, метнулась к дивану, собралась уже задрапироваться в тонкую ткань, как вдруг сильные пальцы Джереми Раша сжали ее запястье.

— Погоди, Лили. Ты сказала, что не собираешься начинать новую жизнь в новоприобретенном семействе… хочешь закрыть эту страницу… Я не знаю, могу ли я… но мне очень хотелось бы… чтобы в книге твоей жизни была страница и про меня!

Она замерла, не в силах справиться с нахлынувшей бурей эмоций. Прекрасный и грустный принц смотрел на нее таким взглядом, что Лили готова была воспарить в ночные небеса и одновременно провалиться сквозь землю.

Если это не признание в любви, то я уж и не знаю, что такое признание в любви, ошарашено прохрипел здравый смысл.

Словно под гипнозом, Лили Норвуд начала медленно склоняться к бледному и красивому лицу, на котором только для нее — она это знала! — горели любовью серо-голубые глаза. Еще мгновение — и они уже целовались, нежно, томительно, страстно и осторожно, боясь спугнуть тишину и то, что так быстро и неотвратимо занималось пламенем в их душах…

Она была уверена, что не заснет, но провалилась в сон, едва коснувшись пылающей щекой подушки. Ей снился цветущий сад, дом на резных сваях и Прекрасный принц, который больше не был печальным и одиноким. Он нашел свою Синдереллу, свою принцессу, и во сне Лили совершенно точно знала, как ее зовут.

Лилиан Аллен Норвуд.

Ночной сумрак неожиданно заколебался. Ночь разделилась на темноту и тьму. Тьма скользнула сквозь распахнутые французские окна в комнату, где со счастливой улыбкой на губах спала рыжеволосая девушка.

Сгусток тьмы склонился над разбросанной одеждой, протянулся щупальцем и приподнял блеснувший золотой нитью кусочек газовой ткани.

Тьма выскользнула наружу и пропала в кустах.

Еще мгновение — и ночь стала просто темной.

Даже если бы кто-то и не спал, все равно разглядеть черный силуэт высокого широкоплечего мужчины, притаившегося за углом дома, было практически невозможно.

Утром Лили торопливо натянула более привычные для себя футболку и бриджи, наспех стянула волосы в хвост и вихрем вылетела на террасу. Раша не было, это ее расстроило, зато был Дон Фергюсон, из-за чего она немедленно разозлилась.

Надо быть холодной и высокомерной, только и всего. Не обращать на него внимания.

— Доброе утро, наследница. Кошмары не мучили? Впрочем, на вид вы вполне свеженькая. Миллионов на десять потянете.

— Мистер Фергюсон, ваше остроумие не знает границ. Хотела бы согласиться с вами насчет утра, но увы. Ваше присутствие заставляет меня сомневаться, настолько ли оно доброе…

— Ого! Хорошо, что вчера я мало выпил. Фразочка не для слабонервных. В какой-нибудь оперетте после таких слов граф должен смертельно побледнеть, извиниться, выйти в соседнюю комнату и застрелиться.

— А кто у нас граф?

— Это я фигурально.

— Тогда понятно. Передайте чайник. Пожалуйста.

— С превеликим. Сахар? Сливки? Лимон?

— Нет, спасибо.

— Ну что вы, мне приятно.

— А мне нет.

— О, как это жаль!

— Мистер Фергюсон, если вы не прекратите…

— То вы пожалуетесь папе?

— Нет, вылью вам на голову кувшин сливок.

— Вам же хуже. На здешнем солнце они прокиснут, и вас всю дорогу будут донимать мухи.

— Какую еще дорогу?

— У нас с вами экскурсия по лесу.

— Сейчас, разбежалась.

— Стыдитесь, наследница. Так разговаривают нехорошие девочки.

— Отстаньте вы от меня! Где Джереми… мистер Раш?

— Пытается дозвониться до вашего папаши. Интересно, нет, просто гипотетически, а если Малкехи прижучат и посадят, вы пойдете к нему в тюрьму на свиданку?

— Не слушаю вас. И не вижу.

— Да бросьте вы! Вы хорошенькая, только когда смеетесь, а так…

— Что-о?

— А так просто симпатичная. Съешьте булочку. Герти знает секрет английских булочек с маслом.

— Почему вам так нравится меня изводить, мистер Фергюсон? Чем я вам не угодила?

— Сам не пойму. Не обращайте внимания. Последствия контузии.

— У вас была контузия? Как интересно. В голову пустой бутылкой кинули?

— Почему же пустой. От пустой не может быть контузии. Полной, разумеется. Ветчина?

— Спасибо, я взяла. Так что там с контузией?

Неожиданно Дон Фергюсон разозлился. Она это поняла сразу: по тому, как сверкнули и сделались почти желтыми волчьи глаза, по тому, как судорожно дернулась щека и кривой шрам словно перекосил все лицо. Белые неровные зубы показались сплошь клыками, и Лили не на шутку перепуталась.

А ведь он опасен, Дон Фергюсон. Он не просто неприветлив и надоедлив, он именно опасен, и еще: он почему-то очень невзлюбил Лили Норвуд…

Ну и черт с ним, пропело влюбленное сердце, потому что на террасу выкатилось чудо-кресло, и Джереми Раш уже целовал жесткими прохладными губами руку Лили.

— Доброе утро! Как ты сегодня рано проснулась! Дон, не верю своим глазам. Ты же не признаешь завтраков за накрытым столом?