Наших душ глубина - Чарли Ви

— Ну что? Пойдём гулять? Хотите пиццу?

— Да, — восторженно согласился Лёва.

— Да, — удивлённо муркнула Алиса.

Всё посмотрели на меня.

— Конечно, пойдём, — я тоже согласилась, радостная от того, что Лёва не замкнулся в себе, как это было каждый раз после скандала.

— Только как быть с твоей одеждой?

Его рубашка, забрызганная кровью, больше подходила для хэллоуина, чем для прогулки в кафе.

— А есть рядом магазин одежды какой-нибудь?

— Да. В соседнем доме есть социальный рынок.

— Отлично!

Мы без лишних слов отправились туда.

Как мне не было жалко его рубашку, но он не стесняясь никого, снял её и безжалостно отправил в мусорку. Продавщица, не молодая дама, стыдливо отвела глаза, украдкой поглядывая на его обнажённую широкую грудь, пока он выбирал футболку.

Маленький бутик с трудом вмещал в себя продавщицу и покупателя, и чтобы не мешать Максиму я пошла вслед за ребятней в магазин игрушек. Алиса молча рассматривала витрину с художественной утварью, она как и я любила рисовать. А Лёва пожирал глазами все игрушки, которые хоть как-то напоминали машину и имели колеса. Обернувшись ко мне он сразу заверещал.

— Мама, мама, купи масинку. Вон ту зелёную, у неё много колёсиков. А ещё вон ту классную пожалную масинку купи. Мне она сильно нлавится. Купи, купи, купи.

Я попыталась с ним договориться

— Лёва, выбирай или зелёную или пожарную. Ты же знаешь две я не смогу купить.

— Ну почему? — захныкал сынишка.

— Ты же знаешь, что вас двое, Алиса тоже хочет.

— Ну и что? — продолжал подвывать Лёва.

— Потому что у меня с собой немного денег, а мне хотелось бы купить игрушку и тебе и Алисе, — Лёва замолчал, пытаясь придумать вескую причину, что ему нужнее.

Тут неторопливой походкой в магазинчик вошёл Максим, на нем как влитая сидела чёрная футболка без какого-либо рисунка.

— Ну ребята, кто что выбрал? — он осмотрелся и, увидев мокрые глаза Лёвы, подхватил его на руки.

— Так, что это за несерьёзное поведение? — обратился Максим. — Мужчине нужна машина? Так? Значит надо выбрать.

— Я уже выблал… две, но мама не хочет покупать, — опустив голову, пожаловался Лёва.

Из магазина мы вышли с двумя полными пакетами. Алиса радостная и смущенная не поднимала глаз, боясь увидеть моё осуждение, а Лёва сиял от счастья. Теперь Максим стал его кумиром окончательно. А я злилась на него и на себя, понимая, что надо порадоваться с детьми, разделить их радость, но не могла выдавить даже улыбку. Я не любила подарки, мне всегда казалось, что меня это обязывает, будто Максим купил моё расположение.

— Я уж думала ты решил весь магазин скупить, — не выдержала я, и заворчала.

— Ба, это что такое, — Максим недоумевая посмотрел на меня. — Кажется кто-то недоволен.

— Ну, а как мы сейчас в пиццерию пойдём? С этими аулами, — пыталась я оправдать своё недовольство.

— Не пойдём, а поедем, а аулы в машине оставим. Так лучше?

Казалось ему вообще ничего не может испортить настроение. Мы шагали в сторону дома, Лёва довольный бежал рядом с Максимом, еле поспевая за ним.

В пиццерии как и в магазине Максим заказал в два раза больше того, чем мы могли съесть, у ребятишек разбежались глаза от такого разнообразия пиццы, я редко когда две брала, чаще всего мы ограничивались одной. Попробовав всего по кусочку Алиса с Лёвой попросились в игровую комнату, и мы за столиком остались одни.

— Почему ты не рассказывала о муже? — внезапно озадачил меня Максим.

— А что я должна была тебе рассказать? — я сделала вид, что не понимаю.

— Он бил тебя?

Максим придвинулся ближе.

— Я не хочу про это говорить.

— Я думаю, что да. Такие испуганные глаза бывают у людей, кто знает силу кулака.

— Я тебе отвечу на вопросы, только если ты ответишь на мои, — я довольно улыбнулась.

— Решила воспользоваться моими методами? — Максим рассмеялся, обнял и поцеловал в лоб, как целуют маленьких детей. — Ну хорошо, давай свои вопросы.

Внутренне я ликовала, но пыталась сохранить серьёзное выражение лица.

— Первый вопрос я уже спрашивала: где твои родители, сестры, братья, родственники?

— Я отвечу, но предупреждаю сразу, если я увижу хоть тень жалости ко мне — я уйду. Ты готова к таким последствиям? — Максим пристально смотрел мне в глаза, словно пытался прочесть мои мысли.

— Не увидишь.

— Ок, — и немного помолчав, продолжил. — Я не знаю своих отца и мать. Я вырос в детдоме. Может у меня где-то есть братья и сестры, но мне это неизвестно. В детдоме я жил с двух лет.

— Понятно. И за что мне тебя жалеть?

— А разве бедный мальчик, который рос без родителей не вызывает жалости?

— Извини, но нет, иногда жизнь с родителями бывает страшнее, чем без них.

— Ты меня пугаешь.

— Нет, я не про себя, у меня замечательная мама, правда отец нас бросил, и он правда козёл, но мама хорошая.

— Ну слава богу…

— Это у тебя пунктик такой в отношениях "чтобы не дай бог кто-то пожалел?", — перебила я его.

— Блин, ты читаешь меня как книгу, — Максим невинно моргнул несколько раз.

— А то! Я ещё и не такое умею, — я решила ему подыграть и изобразила крутого парня.

— Ну, а теперь твоя очередь рассказывать.

— Что именно?

— Про свою семейную жизнь.

Глубоко вздохнув, я начала рассказ с большой неохотой.

— Когда замуж выходила даже не догадывалась, что он грубый и агрессивный. Первые два года прошли отлично, хотя, конечно, звоночки были, — сделав остановку, я глотнула из стаканчика чай, чтобы опять не расчувствоваться. — Первый раз он ударил меня из-за Алисы, у неё резались зубы, несколько ночей толком не спали. Он закричал чтобы я заткнула её, я тоже в долгу не осталась, что-то грубо ответила и получила пощёчину.

— Почему сразу не развелась? — тихо спросил Максим.

— Не хотела ребёнка без отца оставлять, сама же знаю как это. Да и виноватой себя считала, вроде как сама грубо ответила. Меня воспитали с мыслью, что жена обязана идти на компромисс, жена должна слушаться мужа и не должна грубить.

— Что за домострой? Ты точно из нашего века?

Я усмехнулась.

— Максим, таких как я огромное множество. Не знаю какие тебе девушки попадались раньше, но многие мои знакомые боятся разводиться с мужьями потому что стесняются, что о них подумают или боятся остаться одни. Так и я боялась. Он ещё приговаривал "кому ты такая толстая