Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

— Значит, за телефоном пришёл? — прищурилась.

— Соображаешь, Пожарова.

Пропустила очередной подкол мимо ушей и согласно кивнула.

— Ну ок.

— В смысле?

— Забирай свой грёбаный телефон. И делай с фотками и видео, что хочешь. Хоть молись на них. Мне фиолетово.

Он усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Не бери меня на слабо, Пожарова.

— Не надо себя так откровенно предлагать, Сотников. Я ведь могу согласиться.

Зря я это сказала. Боже, зря!

— Туше! — он рассмеялся, подняв обе руки в воздух в знак собственной капитуляции.

Я молча встала, обошла стол и тут Ян перехватил меня за запястье. Нежно провёл по коже подушечками пальцев, а затем переплёл наши руки.

В женских романах обычно в такие моменты у хрупких дев ножки подкашиваются, перед глазами всё плывет и хочется растечься у ног ТОГО САМОГО парня лужицей или растаять, будто мороженка на солнце.

— Руки убрал.

— Не нравится? — он поднёс мою руку к губам и поцеловал.

Ну привет, тахикардия. Давно тебя не было родная. Скучала безумно, сил никаких нет.

Попыталась вырваться из его железной хватки, но у Яна на этот счёт были совсем другие планы. Он притянул меня к себе, так что его лицо оказалось на уровне моей груди.

В край обнаглел.

Лапать меня, когда в соседней комнате находится мой папа! Он либо бесстрашный, либо полный идиот, либо сохранился. Возможно, всё сразу.

Собрала в кулак все силы, которые у меня остались и грубо оттолкнула парня от себя.

— Жди здесь. Сейчас принесу твой телефон и вали на четыре стороны.

Наверное, был определённый риск в том фатальном сумасшествии, что я сейчас делала.

Но покажет ли Ян свои компроматы моему отцу? Очень сомневаюсь. Это лишь рычаг и им Ян пытается надавить на меня.

Прогнусь ли я? Да никогда!

Нельзя показывать слабину. Иначе потом Ян просто не слезет с меня, пока не выпотрошит до самого конца. Буквально и фигурально.

Достала из ящика смартфон Сотникова, развернулась и едва ли не врезалась в парня. От неожиданности сердце пропустило пару ударов и принялось биться как-то глухо, противоестественно.

От страха, конечно же.

— Ты нормальный?!

Какой глупый вопрос.

— Никто пока не жаловался, — пожал плечами этот больной человек.

Он приблизился ко мне, почти не оставив между нами свободного места. Пары миллиметров оказалось слишком мало для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Чисто инстинктивно шагнула назад, уперевшись попой в стол.

— Забирай, — протянула телефон Яну.

Он почему-то медлил, чем пугал меня только больше.

В конце концов, Сотников протянул руку и непринуждённо убрал гаджет в задний карман шорт.

— Смело, Пожарова.

— Пошёл вон.

— Ага, — он сухо кивнул. — Почти всё, что хотел, я уже получил.

«Почти?»

Он обхватил меня за талию. Приподнял, усадив на край стола и впечатался в мои губы жёстким поцелуем.

Хвала человеку, который однажды утром проснулся и придумал кигуруми.

— Спятил? У меня отец дома! Вдруг он зайдёт?

— На это я и рассчитываю, Булочка.

Вот скотина.

— Мудак.

— Повторяешься.

— А ты не меняешься.

— Люди не меняются, — он прикусил мою губу и провёл по ней языком. — Ты всё так же без ума от меня. Я всё так же хочу тебя трахнуть.

— Иди в задницу!

Ян резко дёрнул за молнию и запустил одну руку под мягкую ткань. Его ладонь сжала мою грудь, до острой сладкой боли впиваясь в кожу пальцами.

Миллиарды электрических разрядов пронзило тело одновременно, превращая кровь в жидкую шкворчащую лаву.

— М-м-м, мне нравится твоя татуировка. Так бы и смотрел.

— Пять рублей.

Ян рассмеялся.

Ненавижу его смех. Самодовольный, нахальный, торжествующий. По-настоящему злодейский.

— Не знал, что ты так низко себя оцениваешь.

Он труп.

— Я точно однажды воткну в тебя арбалетную стрелу.

— Ладно, — Ян отстранился, окинув меня равнодушным взглядом. — Живи, Пожарова.

Но только почему мне кажется, что в воздухе повисло незримое «пока»?

Глава 11. Почему он?

/Аврора/

Чёрт знает, сколько будильников я пропустила, прежде чем хотя бы один из них смог достучаться до моего сознания. Но, проснувшись, я чувствовала себя так, словно выпила прошлой ночью по меньшей мере пять бутылок красного сухого.

Спать хотелось просто жутко. Голова при этом трещала и буквально раскалывалась на части. Как и моё бедное несчастное тело.

Надо принять душ. Потом заставить себя поесть и, может быть, съездить в зал. Спорт меня ещё никогда не подводил. Впрочем, единственное, что меня могло сейчас частично воскресить — это любимый арбалет и фото Яна Сотникова на стене вместо обычной мишени.

Только вылезать из постели совсем не хотелось. Под одеялом было тепло, уютно и мягко. Так обычно и происходит со злодейскими планами по захвату мира. Сначала ты думаешь поработить вселенную и стать богиней всего сущего, а в следующую секунду уже сладко спишь в обнимку с плюшевым медведем.

Шучу. Нет у меня никакого медведя. Взрослые девочки спят с другими игрушками.

— Привет, — в комнату заглянула Марьяна. — Проснулась?

Очевидно, Марьяна недавно вернулась со своих эротических похождений, главным героем которых был Руслан Башаров. Сестра до сих пор не переоделась, да и макияж смыть не успела. В одной руке она держала сырник и с аппетитом его уплетала.

Неужели вся гречка в мире закончилась, хана пришла диете?

— Типо того, — запоздало ответила.

— Как добралась?

— А тебя это волнует?

Марьяна тяжело вздохнула и прикрыла за собой дверь. Несколько секунд нерешительно мялась, а потом подошла ко мне и опустилась на пуфик напротив, вытянув вперёд ноги.

— Ладно, я самая кошмарная в мире сестра.

Спасибо, Капитан Очевидность! Без неё ни за что бы не догадалась.

— Ты самая кошмарная в мире сестра, — не стала отрицать.

Конечно же, я не винила Марьяну во всём произошедшем. Так-то у меня своя голова на плечах есть. Вопрос, где она была, когда я добровольно пустилась вместе со старшей сестрой во все тяжкие? Наверное, отлучилась на технический перерыв. Другого ответа не нахожу.

Мне прекрасно известно, что Марьяна ветреная, легкомысленная и единственное, о чём она думает двадцать четыре на семь — это парни. Видит очередного мудака своих очей и мозг просто отключается. Перед глазами слово «хочу» бегущей строкой. Странно ожидать от неё какой-то серьёзности, собранности или ответственности.

Но я злилась. И на себя в том числе.

— Ну прости меня, Аврора.

— Ты всегда одинаково извиняешься.

Она сделала милую моську кота из «Шрека» и сложила ладони в умоляющем жесте.

— Пожа-ааа-луй-стааа!

— А я