Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

Это нормально, что я хочу устроить ему вынос мозга без предварительной подготовки? Вот и я думаю, что совершенно нормально.

— Ну молодёжь, какие у вас планы? — спросил папа, сверля Сотникова испытующим взглядом.

С каждой секундой атмосфера в помещении всё больше накалялась. Казалось, что воздух буквально пропитался огненным напряжением.

Папа частенько говорит, что таким, как Ян, надо не штаны на парах протирать, а идти в армию. Мол, только там мозги на место встанут.

— Без планов, пап, — ответила я за Сотникова, пока он всё окончательно не испортил. — Ян поедет к себе домой, я буду спать. Потом…

— За городом, значит, вместе были? — продолжает отец допрос с пристрастием. — И давно это у вас?

Боже, я убью его.

МЫ. НЕ. ВСТРЕЧАЕМСЯ.

— Мы…

— Почти два месяца, — нагло заявил Ян и растянул губы в противной сладкой улыбочке. Мне захотелось стереть её любым доступным способом. — Игорь Михайлович, намерения по отношению к вашей дочери у меня самые серьёзные.

Где моя блинная сковородка? Она идеально впишется в самодовольную рожу Сотникова. Один к одному!

— Серьёзные, говоришь? — отец недобро усмехнулся. — Хоть сейчас в ЗАГС?

Ситуации хуже этой и быть не может. На нашей кухне сидит парень, которого я на дух не перевариваю и мило воркует с моим папой. Божечки, где вселенская справедливость? Где бумеранг возмездия?

— Папа!

— Вполне безобидный вопрос, дочь. Так…, — он перевёл взгляд на телефон и нахмурился. — Прошу прощения, надо ответить. Слушаю, Жаров.

Отец встал и оставил меня наедине с Сотниковым, позволив свободно выдохнуть хоть на несколько минут. К счастью, все эти рабочие разговоры обычно надолго затягиваются.

— Ты что задумал, Ян? — сердито прошипела я.

— Сырники ем, — ответил парень. — Вкусно. Ты готовила?

— Я подсыпала тебе слабительное.

Ян замер, принявшись прожёвывать сырник гораздо медленнее, словно пытался определить его точный вкус.

— Самое забавное, что я не понимаю, шутишь ты или говоришь серьёзно.

— Живи с этим, — победно усмехнулась.

Конечно же, там нет никакого слабительного. Когда бы я успела? Но идея чудная, запомню на будущее.

— Пожарова, ты ненормальная.

— Могу сказать о тебе тоже самое, Сотников. Сделай доброе дело, избавь меня от своего общества.

— Как только, так сразу.

Он непробиваемый. Как чёртов Халк.

— Я подарю тебе на день рождения смирительную рубашку и годовой запас антидепрессантов.

— Вау, ты знаешь, когда у меня день рождения? Я польщён, Булочка.

— Мечтай!

Конечно же, я это знала. Дата его дня рождения отпечаталась огненными отметинами в моём больном мозгу.

Двадцать пятое октября.

День, который стоит обводить в календаре чёрным цветом.

Около трёх лет назад, в этот грёбаный день Ян когда-то мне сказал:

«Я не могу без тебя дышать. Ты нужна мне, Булочка».

А я растеклась лужицей у его лживых ног!

— Ладно, — он милостиво улыбнулся и подмигнул. — Верни телефон и мы в расчёте.

Мы нифига не в расчёте.

— Удали всё, что ты там наснимал и пожалуйста.

— Это мне дорого, как память. Знаешь ли, буду смотреть долгими зимними вечерами и-и-и…

Боже, фу! Ну и мерзость!

— Тогда придётся купить новый.

— Ты ведь понимаешь, что на новый можно перенести все данные?

Он думает, что я дурочка?

— При условии, что есть доступ к старому.

— Я тебя поцелую.

— Чего?

Ян перегнулся через стол и грубо схватил меня за подбородок.

— Сейчас, — в его глазах сверкнуло настоящее адское пламя. — Наши губы соприкоснутся, а ты мне ответишь. Думаю, ты даже будешь стонать от удовольствия.

Дьявол, спасибо, что мои щеки не загорелись от смущения.

— Губозакаточную машинку дать?

— Не надо себя так откровенно предлагать, Пожарова. Я ведь могу согласиться.

— Боже, ты невыносимый засранец.

— Но ты в меня влюбилась.

— Я в тебя что?

Уровень самоуверенности этого парня может заполнить собой чёрную дыру, реально.

— Влю-би-ла-сь, — произнёс медленно и по слогам, приблизившись вплотную ко мне. — Ты. В меня.

Ага, влюбилась.

— Сотников, — я мстительно улыбнулась. — Даже, если Ад вспыхнет, а небеса разверзнутся, то нет. Я в тебя никогда не влюблюсь.

Никогда!

Глава 10. Люди не меняются

/Аврора/

Мне срочно нужен план действий с подпунктами к нему. «А», «Б», «В» и пока алфавит не закончится.

Как выставить Сотникова из моего дома без последствий? Да-да, карма неоспоримо существует, но я не могу ждать справедливости у судьбы. Руки чешутся пустить в ход бумеранг Авроры Жаровой, чтобы преподать урок наглому мажору. За какие-то сутки Ян умудрился превратить мою жизнь в настоящее Чистилище. Со всех сторон обложил, гад.

Я дико устала после вечеринки, хочу в душ и спать, а не вот это всё.

— Слушай, Ян…

— Я знаю, чего ты хочешь.

Привычная самовлюблённая улыбка заиграла на его губах, поджигая последние предохранители, что ещё сдерживали меня.

Но, честно сказать, нет в мире такой дамбы, которая выстоит против Сотникова. Если бы существовали зомби, то он и их бы свёл с ума.

Какое счастье, что я слишком хорошо знаю этого парня.

— Правда? — усмехнулась.

— О, да.

В глазах Яна полыхнуло тёмное порочное пламя, запустившее в моей крови цепную реакцию.

Одно слово — химия.

Я зачем-то прокрутила в голове всё то, что произошло между нами в машине и тут же отвесила себе ментальную затрещину.

Ой, дура!

Это абсолютно ничего не значило. И по слогам — НИ-ЧЕ-ГО!

Не может быть никаких вариантов и оправданий. Несколько лет назад мы расстались непримиримыми врагами, так и должно оставаться.

А враги не проводят время вместе. Они не разговаривают друг с другом. Не флиртуют и не целуются. И уж точно не занимаются сексом.

Чёрт возьми, ещё бы немного и у нас с Яном всё случилось.

По-взрослому.

Слава Богу, что серая жидкость вовремя активизировалась.

— Как думаешь, если я воткну в твой зад арбалетную стрелу, то ты станешь менее наглым?

— Что?

— Вот и я так думаю. Надо арбалет помощнее…

— Это любовь, детка.

— Какой же ты придурок.

— Думаю…, — Ян снова наклонился ко мне. — Нам надо обсудить прозвища. Все парочки называют друг друга мило.

БОЖЕ, ПРОСТО ИЗЫДИ.

— Мы не парочка, — процедила сквозь зубы. — Когда ты уже свалишь в туман?

— Звучит в стиле начала типичного любовного романа, Пожарова.

Он меня утомил.

— Только срок годности твоей любви минут двадцать.

— Тест-драйв, м-м-м? — хищно усмехнулся Ян.

Я до сих пор помнила вкус его губ, тело горело от наглых и решительных прикосновений, всё внутри дрожало