Контракт на любовь - Лолита Моро

— Покажи, — она неожиданно выпрямилась и уставилась на меня мокрыми глазами.

Я вытащил руки наружу и показал девушке фигу:

— Обойдешься. Ты подставила меня под этот детский бардак. Признайся честно: хотела на малолетке меня поймать? Или на сеструхе? Или на другой застукать? Как же мне все надоело!

Я допил свой чай. Есть больше не стал. Хватит. Спать пора. Я встал.

Неожиданно Диана обняла меня за шею и поцеловала. И следом еще раз, но уже плотно, по-настоящему. Я опешил. Что она снова задумала? Нет уж. Нет секса и не надо.

Я аккуратно снял с себя тонкие женские руки. Отодвинулся и поклонился.

— Спасибо за чай. Спокойной ночи.

Я ушел. Или сбежал, я не понял.

Но она не угомонилась. Я видел в светлом проеме своей двери, как Ди возникла на пороге. Задумалась. И спросила:

— Белов, ты спишь?

Я выждал паузу. Потом сказал:

— Я сплю. Уходи.

И она не сразу ушла. Потопталась минут несколько. Может быть, ждала, что я передумаю. Или мечтала решиться насильно забраться ко мне в постель, да так и не решилась. В любом случае Дианочка поступила верно. Я все равно ее выставил бы. Слишком был зол на нее. Слишком долго она гоняла меня от себя. Я привык и ничего менять уже не буду.

ГЛАВА 16. Девушка и грабли

Тамара подняла меня рано. Оказывается, мы с хозяйкой сегодня отправляемся на морскую прогулку. Утро пасмурное, ветер.

— Тебя в море не укачивает? — спросила Тома, глядя на меня с материнской жалостью.

— Нет, — ответил я хмуро. — меня нигде не укачивает.

— Послушай, что я тебе скажу, — заговорила она, вставая широкой спиной к глазку камеры в столовой.

Я приподнял бровь в вопросе. Я уже знал, что камеры рассовал везде отец Дианочки. А сам рассорился с дочерью в пух и прах, и в доме этом, кроме самого первого раза, не появлялся. Я не вникал, но взаимоотношения в семье мне постичь пока не удалось.

Я взял столовый нож, встал на стул и срезал черную точку из гнезда.

— Надоело, — прокомментировал свой поступок.

— Диана ругаться будет, — шепотом сообщила горничная.

— Переживем, — улыбнулся я. подмигнул. — Начинай, дорогая.

— На яхте скорее всего будет такой Захар.

— Какой? — я снял крышку с хрустальной масленки и вытер нож о салфетку.

— А вот такой. Они с девочкой нашей с детства друг друга обожают. Хотели пожениться в прошлом году. Но кошка между ними пробежала.

— Кошку, наверное, Алиской зовут, — я пошутил.

— Дурак ты, Вадик! — фыркнула Тамара, — Но угадал.

— Наверное, и третья сестренка попробовала на зуб Дианкиного женишка, — я ухмыльнулся.

— Про это ничего не знаю, — открестилась Тома.

— Навернякааааа, — протянул я и пожалел, что камеру убрал. Вот бы Орлова посмотрела и порадовалась моим провидческим способностям!

— Не отвлекай меня! болтун!

Я поднял руки вверх. Сделал себе бутерброд и взялся за отличную пшенную кашу.

С минуту Тамара Николаевны задумчиво наблюдала, как я ем. Потом сказала:

— Что я буду делать, когда ты уедешь, ума не приложу…

— А я не уеду, — я засмеялся и протянул ей пустую тарелку за добавкой, — Я останусь с тобой навсегда. Никто в целом мире не кормил меня настолько хорошо, как ты, Тома. Я не шучу.

Она шлепнула мне в фарфоровую миску половник прекрасной желтой каши:

— Дурачок ты, Белов. Короче, Диана решила наконец-то со своим Захаркой помириться. Ты не мешай ей, ладно?

Я доел кашу и сказал:

— У кого короче, тот не с нами, дорогая. Но объясни мне, дурачку, золотая умница! Если малютка наша хочет помириться с отставным женихом, то зачем меня на яхту тащит? Свечку держать?

— Я не знаю, — растерялась взрослая женщина.

Большая белая яхта. Паруса. Мне достался белый костюм в синюю тонкую полоску. Я настоял на фуражке с якорем. Дианочка ни слова не сказала, когда я нашел в шкафу и напялил на макушку эту пародию на капитанский символ. Я остался собой доволен.

Ею я тоже был доволен. Очень даже. Белое платье с тонкой талией, полупрозрачное, с разрезом до бедра. Низкие трусики, лифчик. В штанах становилось тесно, когда она подходила близко.

— Перестань все время что-то там поправлять, Белов. Это неприлично, в конце-то концов! — сделала мне выговор небрежно влет моя квазидевушка.

Я вздохнул. Мы стояли у правого борта. Судно лихо резало морскую гладь вдоль берега.

— Принести тебе что-нибудь выпить? — я стал сама учтивость. Надо пройтись.

Она решилась на минеральную воду без газа.

Я попросил у матроса на раздаче для себя двойной скотч, для малютки зачерпнул растаявшего льда из ведерка с шампанским. Девчуля неподалеку открыла рот от удивления. Я чмокнул воздух в ее направлении, она захлопала ненастоящими ресницами, но ротик закрыла.

— Давай сегодня без выходок, Белов. Хорошо? — проговорила Диана, взяв меня под руку. Глотнула из стакана, что я принес. Посмотрела на содержимое с удивлением.

— Давай, — легко согласился я. Отобрал у нее воду и выкинул за борт вместе со стаканом. Протянул свой.

— Засоряете природу? — раздался незнакомый мне баритон.

Высокий мужчина, тоже в белом и морском, улыбался широко и чуть настороженно.

— Никогда! Помогаем. И рыбам нужно что-то пить. И есть, — я ответил на улыбку не хуже.

— Счастлив видеть тебя у себя на борту, Диана Охотница! — красиво провозгласил длинный и схватил руку моей девушки, чтобы облобызать.

Пресловутая Охотница конечность не отняла. Улыбалась любезно. Выразилась в том духе, мол, ей тоже приятно и все нравится. Заодно сделалось окончательно ясно, что дорогущее судно принадлежит этому мужику. А он и есть Захар. Дианочка быстренько сообщила, как меня зовут. И только. Никаких определений, типа, это мой парень, не прозвучало.

Я откровенно мешал этим двоим. Меня вовремя заметила маман Дианы и увела на корму.

— А я знаю твой секрет, Белов Вадим, — сказала мне на ухо красивая женщина.

Мы сидели ножка к ножке на плетеном изящном диванчике. Полосатая маркиза давали хорошую тень на дорогостоящее лицо матери сестер Орловых.

Я сделал приятное непонимающее лицо.

— Лидочка Смирнова поделилась. Твой контракт заканчивается через неделю. Я подумываю принять участие в аукционе.

Я не ожидал. Видать, моя нынешняя хозяйка разочаровалась в своей затее окончательно, если раскрыла свои секреты маменьке. Ладно, ее дела. Мне договор запрещает признаваться. Аукцион затевает мудреная Лидочка. Ну-ну. Я наклонился к женскому уху вплотную:

— Я же с твоей дочерью сейчас. Тебе не кажется, что это как-то чересчур?

Состоятельная дама легонько стукнула меня по кончику носа широким фужером с шампанским:

— Ты со всеми моими дочерями