Танец в темноте - Дженни Адамс

— Я должен объяснить. — Брент прочистил горло. — Он не… Я не…

— Что? Что он отказался от тебя, так как ты страдаешь аутизмом? — Она выпалила эти слова, потом прикусила губу. — Извини. Я и без того уже догадывалась.

Фиона знает о том, что он с таким трудом старался скрывать ото всех, контролировать себя, чтобы ни один человек не мог осудить его за это.

— Да, у меня легкая форма аутизма. Его проявления не так сильны, как бывает у других, но все равно это неотъемлемая часть меня.

Смесь эмоций, которые он испытывал, когда говорил ей это, было трудно определить. Лицо Фионы напряглось, и она прошептала:

— Как он может так обходиться с тобой?

Брент осознал, что ему только казалось, будто он давно покончил с этим, вырвал из сердца.

— Я… я не знаю. Не знаю, как он мог это сделать.

Глаза Фионы сверкали от гнева. Что-то внутри его сжалось. Он стиснул пальцы в кулак, потому что вдруг захотелось переплести их с ее пальцами.

— Это объясняет твою способность полностью концентрироваться на работе, когда ты создаешь изумительные ландшафтные дизайны. — Фиона сделала вздох, успокаивая себя. — Я считала, что это уникальный дар. Теперь я понимаю.

Боже, да это она уникальна!

— Ну… — Бренту казалось, что он впитывает ее тепло. Ему необходимо отдалиться от Фионы, прежде чем тело начнет управлять им. Надо оставить ее в покое.

— Пожалуйста, не отталкивай меня. Мне нужно… — В ее тоне смешались гнев, обида и боль. Какая же щедрая у нее душа! — Тот человек сообщил о тебе то, что ты явно считаешь не моим делом, — сказала она тихо, осторожно. — Он не имел права это делать, но ты можешь не бояться. Я никому ничего не расскажу. Я просто страшно зла на…

— Это не имеет значения. Я не нуждаюсь в одобрении Чарлза Маккея.

— Может, и нет, но ты заслуживаешь его любовь и признание. — Фиона повернулась к нему. Пальцы ее снова сжали его ладонь. — Наверное, ты не хочешь обсуждать это. Давай поговорим о премии. О сегодняшнем вечере. Это был чудесный вечер. Ты заслужил награду. Я не сомневалась, что ты ее получишь, ведь так?

Она, наверное, продолжала бы болтать, но Брент сжал ее руку, положил ее к себе на бедро и накрыл своей ладонью. Поставил статуэтку на пол машины и сосредоточился на ней.

— Я уже давно справился с болью от того, что мой отец бросил меня.

— Что же случилось? Почему только он принимал решение?

— Моя мать умерла. Я был тогда совсем маленький. Отец не сумел справиться с моими проблемами. А теперь у него самого проблема. Я вырос, чего-то добился, и он не желает признавать мое существование.

— Ему должно быть стыдно за собственное существование, — горячо возмутилась Фиона.

Ее покровительство по отношению к нему — это так мило, хотя он вполне способен сам о себе позаботиться. И все же в глубине души Брент признавал, что это было бы приятно — чувствовать женскую любовь и заботу. Но ему это недоступно. Он не может позволить себе любить и быть любимым. Брент умеет выдерживать удары судьбы. Но получить отказ из-за его болезни… Это он уже проходил и повторять не хочет.

— Приехали. — Голос шофера нарушил мысли Брента, и до него дошло, что машина остановилась у дома Фионы.

Брент все еще прижимал пальцы Фионы к своему бедру, чувствовал их тепло. Она прильнула к нему. Острое ощущение близости заставило Брента забыть о сдержанности и осторожности. Инстинкты взяли верх, об аутизме было забыто. Он ласкал руку Фионы. Пальцы гладили пальцы.

Десятки разных мыслей проносились в голове Фионы, множество эмоций охватило ее. Брент дал указание шоферу подождать, вышел из машины вместе с ней, чтобы проводить до квартиры. Она никак не могла решить, пригласить его к себе или попрощаться.

А вообще эта поездка в такси, когда они прижимались друг к другу, стала лучшим событием этого вечера. А для нее, вынуждена была она признать, и самым эмоциональным. Отец отказался от Брента, бросил его. А Брент, несмотря на болезнь, научился жить, создал свой бизнес. Эта уникальность делала его еще более привлекательным. И вот сейчас он держит ее за локоть, и сердце Фионы бьется чуть быстрее, потому что ей нравится это прикосновение.

Нравится слишком сильно. С влечением легко справиться, но тут больше чем влечение. Тут замешаны чувства. А этого она не допустит. Он ее босс. Ей следует немедленно попрощаться.

— Брент, спасибо за сегодняшний вечер.

— Спасибо, что сопровождала меня. — Он помолчал. — Пожалуй, от нашего соглашения — семейный обед в обмен на церемонию награждения — ты выиграла больше, чем я.

— Мои отношения с родными даже не стоит сравнивать с тем, что произошло сегодня. — Она покачала головой. Разве ее мелкие неурядицы имеют какое-то значение? — Брент, я просто не знаю, как утешить…

— Не жалей меня. — Хоть он и прервал Фиону, но сделал это мягко, обхватив ее пальцы, теребящие ключи. — Мое прошлое — это всего лишь прошлое. Я ушел далеко вперед.

— Может быть, но ты продолжаешь скрывать часть себя, которую не должен скрывать. — Она закусила губу. — Я не могу говорить…

Не может больше говорить об этом? Да и Брент не хочет.

— Значит, не будем говорить, — убежденно сказал он. — В любом случае я предпочитаю сделать вот это.

Он наклонил голову. Коснулся ее губ своими.

Мягкое, ищущее, дающее и берущее прикосновение. Губы к губам. Неужели это происходит наяву? Фиона призналась себе, что хотела и ждала этого поцелуя и даже сама не знала, насколько сильно. Она ощутила радость, желание и удовольствие.

Это было очень приятно и правильно — его рот на ее губах, его руки на ее талии. Брент ласкал ее, их сердца бились в такт. По телам растекалось тепло. Она была готова отдаться ему, однако понимала, что это опасно.

Легкий намек на панику дал о себе знать, когда Фиона это осознала. В то же миг она ощутила, что и с Брентом что-то произошло. Он прервал поцелуй и опустил руки. Отступил назад, и что-то, похожее на сожаление, мелькнуло в его глазах.

— Мне не следовало так поступать. Это ни к чему не приведет. Мы с тобой не можем…

Он не договорил, но это и не требовалось. Фиона сама могла все объяснить. Теперь, познакомившись с ее чересчур щедрыми формами, Брент ее не хочет.

Карточный домик, который она вопреки всему возвела, рухнул. Фиона вздернула подбородок и сказала себе, что это не имеет значения. Ни малейшего.

— Спокойной ночи, Брент.

— Спокойной ночи. Я…

Он хотел сказать: «Сожалею». Но не сказал. Бросив на Фиону обеспокоенный взгляд, Брент ушел.