Побег к счастью - Анна Есина

Подруга Аня, кстати, вполне успешно сочетала в себе всё вышеперечисленное. Распевала наизусть песни Бритни, совала мне на заполнение яркие тетрадочки с вопросниками, вроде, "Кто твой любимый актер?" или "Какова твоя заветная мечта?". Обязательная приписка в конце гласила: "Оставь своё пожелание хозяйке анкеты" и, испытывая некое смущение от собственной непохожести на других девочек, я написала: "Давай разработаем свой секретный шифр".

К моему удивлению, Снегина согласилась и позволила мне изобрести тайный алфавит из символов и знаков. Выдумав заново все тридцать три буквы русского языка, я набросала дешифратор в двух экземплярах и принялась за составление шпионского послания. Было безумно увлекательно, однако спустя пару-тройку писем Анечке надоела нудная забава, и она оставила без ответа мой двусторонний тетрадный листок. А я столько сил и времени потратила на его составление!

В качестве извинений на следующий день подруга украдкой показала мне под столом пачку сигарет "Мальборо" и шепотом предложила оттянуться после учебы.

Корпеть над переводом письма ей скучно, а прятаться за гаражами и давиться едким дымом — это всегда пожалуйста, очень захватывающе.

Вопреки внутреннему протесту я согласилась.

И вот мы, две глупейшие курицы, сидели на корточках в темном закутке между моим домом и соседней пятиэтажкой, хихикали и, набравшись смелости, тянули из почти пустой пачки по сигарете.

— Её держат вот так, — демонстрирует мне "ножницы" из нашей дворовой игры "Чингачгук" с зажатой между пальцами отравой. — Зажимаешь фильтр зубами…

— У меня папка курит, так что я в курсе, — перебила свою учительницу и протянула ладонь за зажигалкой.

Была не была. Чиркнула колёсиком, поднесла огонёк к краю сигареты и сделала малюсенький вдох, но даже его хватило, чтобы закашляться. Ощущение, будто мне в гортань напихали бумаги и подожгли. Горечь на языке и вкус пепла, который хотелось смыть. Но я так просто не сдавалась, поэтому с напускной бравадой затягивалась во второй раз. И едва не упала замертво.

Прямо на нас шёл Андрей.

Вальяжно так, расслабленно переступал с ноги на ногу. Слышала мягкий скрип его кроссовок и шуршание джинсовой ткани. Он скалился улыбкой чеширского кота, а меня пробирало до костей от его взгляда. Лютого. Будто разодрать меня готов.

И сделанный вдох едкого газа провалился внутрь. Не могу выдохнуть, отчего кашель становился сильнее, душил. На глазах выступили слёзы.

— Папиросками балуемся, а, дамочки? — елейным голосом вопросил Смолягин, приближаясь почти вплотную ко мне.

Я вскочила на ноги, попыталась спрятать сигарету за спину, подавила в зародыше раздирающий горло кашель, но тщетно. Андрей схватил мою руку за запястье и с такой силой надавил, что пальцы разжались сами собой. Охнула и попробовала высвободиться.

— Пусти. Ничем мы тут не баловались. Пусти, говорю.

А сама балдела от его близости и собственной наглости. Врала напропалую, когда отнекивалась и требовала отпустить. Мне совершенно не нужно, чтобы он меня освобождал. Мне нравилось расстояние между нами, точнее его отсутствие. Вот если я сейчас глубоко вздохну, то прижмусь грудью, а мотну головой — прильну к его плечу.

— Помолчи, малая, не то я за себя не ручаюсь, — прорычал мне на ухо Андрей, продолжая нависать надо мной коршуном. И эта аура агрессии, что исходила от него, обволакивала меня целиком, иглами уходила под кожу. — А ты, — обратился он к моей тезке, — брысь. Чтобы через секунду духу твоего не чуял.

Аня бросила на меня виноватый взгляд и стремглав покинула тёмный закуток, оставляя нас наедине.

— Нотации читать будешь? — тоном самоубийцы спросила я, а у самой колени мелко дрожали, и вцепиться в сильные плечи хотелось.

Он не ожидал ничего подобного, привык к покорности и послушанию с моей стороны, и на миг замер в растерянности. Даже взгляд, этот бездонный омут нежной зелени, потеплел. В нём загорелась искорка озорства.

— Дерзишь, — выдохнул мне в лицо едва ли не с восхищением. — Мне нравится.

— Плевать мне, что там тебе нравится. Пусти! Ты мне никто, чтобы меня уму-разуму учить.

Меня несло на волнах адреналина, и самое гадкое в создавшейся ситуации то, что мы оба прекрасно понимали, как наигранно я бравировала. Стоило дёрнуть руку чуть сильнее, и я освободилась бы, чего не делала. И оттолкнуть его могла с лёгкостью, но не двигалась с места.

— Я всё же научу немного, маленькая.

С этими словами он коснулся моей щеки губами в мучительно медленном поцелуе. Затем так же неторопливо прильнул к другой. У меня почва ушла из-под ног. Вся спесь моментально слетела, обнажая нервные окончания.

Почувствовала, что вот-вот упаду, но Андрей, продолжая сжимать моё запястье в своей ладони, свободной подхватил меня под спину и прижал к своей груди.

Контрольным выстрелом по моему бунтарству оказался третий поцелуй. Щекоча кончиком носа мои губы, он ласково провёл своими губами по подбородку и кончиком языка коснулся кожи.

— А если бы не тянула в рот всякую дрянь, — сквозь бешеный рёв крови в ушах слышала его губительный шёпот, выдыхаемый прямо в шею, — поцеловал бы в губы. Так что делай свой добровольный выбор, малая.

Последняя фраза произнесена таким будничным тоном, словно он и впрямь пытался меня чему-то научить, передавал, так сказать, опыт младшему поколению.

— Чёртов манипулятор! — в ярости кричу в удаляющуюся спину, и ответом мне послужил громкий и такой родной смех, что поневоле расплываюсь в блаженной улыбке. Вот повезло же влюбиться в мудака! Да-а-а-а, и в какого мудака.

Затоптала так и не погасший окурок и буквально полетела на выросших за спиной крыльях домой. К сигаретам я больше в жизни не притронулась.

Глава 8

Прошлое

В тот год я продолжила открывать для себя исконно девичьи увлечения, записалась на кружок танцев, но очень быстро забросила. Музыка в стиле два притопа, три прихлопа никогда не вдохновляла, поэтому решила опробовать силы в другой сфере — стала посещать занятия по батику. Это такое замысловатое сочетание живописи и росписи по ткани. Вначале следовало создать на материи карандашный эскиз, затем заполнить его специальными красками и в довершение покрыть толстым слоем воска. Потом мы проглаживали ткань утюгом, выпаривая воск, и получали на руки нетленный шедевр. Владея этой техникой, вполне можно было изготовить себе отличную футболку с неповторимым принтом или украсить рюкзак эклектичным орнаментом, вот только без моего участия. Всё, что выходило из-под