Давай поженимся - Юлия Резник

Слегка продрогнув, я медленно опускаюсь поглубже в воду. Случайно задеваю ногой бедро Милого. Так хорошо, что даже не особо запариваюсь по этому поводу, хотя он мог, наверное, подумать, что я нарочно. Постепенно становится тихо. Только потрескивают дрова под купелью, да где-то вдалеке ухает филин. Пар поднимается густыми облаками, обволакивая нас. Макар прав. По-настоящему можно расслабиться, только если никто не зудит на ухо. Какой же кайф!

Едва я свыкаюсь с окутавшей нас тишиной, как ее нарушает тихий голос Милого.

— А ты, никак, правда думала, что там тигр?

— Ну, да… Ты же сам утверждал, что они в этих лесах водятся, — лепечу я.

— Столичная барышня, — качает головой Милый. Стоп. Он что, меня дразнит?!

— Я просто тебе поверила!

— Если бы там что-то было, я бы в жизни не оставил детей.

Широко распахиваю глаза. И понимаю, что да... Он бы не оставил.

— Ну, мало ли.

— Элла…

— Что Элла?! Вдруг ты решил его проучить!

— Кого? Тигра? Голыми руками? Нет, твоя вера в меня даже вдохновляет, но…

— Ой, да заткнись! — фыркаю, швыряя в Макара изрядно пожеванной апельсиновой долькой. Тот отвечает мне тихим грудным смехом. Я закрываю глаза, позволяя горячей воде обнять меня полностью.

Хорошо же! Лучше было бы только, если бы он взял мою ножку в свои огромные руки и принялся разминать подъем. Или пальчики. Но, кажется, этот мужчина вообще на подобное не способен. Может, предложить ему помять плечи? Нет. Я так разомлела, что ничего не охота. Тем более навязываться, если он воспримет мое предложение так.

Выдерживаю еще минут десять, а потом все же выбираюсь. Кожа на пальцах от горячей воды превратилась в гармошку. Удивительно, но совсем не холодно. Накидываю полотенце, вытираюсь. И слышу, что Макар тоже вылез.

В дом заходим вместе. А там — мертвая тишина. Переглядываемся. Ничего удивительного в том, что нам обоим это кажется подозрительным. Срываемся с места и взлетаем по лестнице на второй этаж. Дети сладко спят, повернувшись друг к другу попами. Я судорожно выдыхаю.

— Эко их свежий воздух сморил, — замечает Макар.

— Набегались, — киваю я. — Еще же и встали рано. Ты не переживай, я его спущу вниз. Кир спит как убитый — даже не почувствует.

— Пойдем сначала чая выпьем. У меня сушняк после чана.

— Неудивительно. У нас точно обезвоживание. Пойдем, конечно. Тебе какой? — бормочу, спускаясь. — Есть черный и травяной.

— А твоего с имбирем больше нет?

— Понравился? Я сделаю. Не проблема. Но ему нужно настояться.

Набираю воду в электрический чайник, машинально достаю из пакета имбирь, лимон, мед. Руки заняты делом, внутри какой-то диссонанс. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что за целый день ни разу не вспомнила Виктора! Ай да Макар Иваныч!

Споласкиваю термос, крошу прям в него нужные ингредиенты. Домик будто притих. За окном темно-синий вечер, снег отражает свет гирлянд, в камине, наконец, занимаются дрова. Все так гладко, что, кажется, Макар не будет против, если я спрошу:

— Николь долго жила в Америке?

На секунду он замирает.

— Три года.

— Тяжело было? — осторожно продолжаю я. Макар Иваныч сощуривается.

— Смотря кому.

Я жалею о том, что подняла эту тему. Но поздно. Милый замыкается. Будто и не было того Макара, который поддразнивал меня в купели.

— Я не лезу, — быстро добавляю. — Просто спросила. Не хочешь об этом — давай сменим тему.

— Все нормально, — резко парирует он, тем самым лишь подчеркивая, что на самом деле я все испортила. — Но уже поздно. И я так отдохнул, что после этого еще отдохнуть надо.

Вроде бы обычный ответ. Но очарование момента уходит. Чай готов. Я разливаю его по кружкам, жестом приглашая Макара за стол.

— За что пьем? — спрашиваю.

— За то, что доехали без приключений, — говорит он.

— И без тигров.

— И без тигров.

Мы неискренне смеемся. Чай с имбирем приятно жжет горло. Разговор постепенно возвращается в безопасное русло — то есть к болтовне ни о чем. Еще спустя минут пять Макар широко зевает и, размяв плечи, встает:

— Рубит, капец.

— Я сейчас спущу Кира, — вскакиваю за ним следом.

— Я сам, — парирует.

— Да ладно, он тяжелый.

— Сиди. Сказал же.

Макар идет наверх. Я остаюсь внизу, убираю кружки, прислушиваюсь. Слышно, как жалобно поскрипывают половицы под его впечатляющим весом. Как шуршит одеяло, как что-то бормочет мой сын. И опять осторожные шаги на лестнице. А потом глухой короткий звук и Макаровы чертыхания… Подлетаю к ним.

— Что случилось?! — забираю из рук Милого Кира. — Макар?

— Ногу подвернул. Лестница скользкая.

— Дай посмотрю!

— Да ерунда.

Но по тому, как он морщится, очевидно, что дело серьезнее, чем он пытается это обставить.

Бегу к дивану. Укладываю Кира на бок. Как я и думала, малому хоть бы хны. Он даже бровью не ведет, только тощий зад выпячивает. Накрываю сына покрывалом и возвращаюсь к Милому.

— Ты как?

— Нормально.

— Подняться сможешь? Или ляжешь рядом с Киром? — не могу не предложить, учитывая обстоятельства.

— Поднимусь. Без проблем.

— Да? Ну как знаешь. Тогда… Я спать. Если что — зови, хорошо?

Макар кивает, но среди ночи я просыпаюсь вовсе не от его зова, а от грохота. Подскакиваю как ужаленная. Несусь к лестнице.

— Ты чего?

— Ничего. Встал взять льда. Извини, что разбудил.

— Да не страшно, — отмахиваюсь я. — Как нога?

Опускаю взгляд и понимаю, что… фигово.

Глава 8

Макар

— Лед нужно было приложить сразу! — ругается Эллочка. — Что-то я не сообразила.

— Угу, — бурчу в ответ. Нога болит зверски. Но это не мешает мне обратить внимание на ее качнувшуюся под вполне консервативной пижамой грудь. Собственно, эта грудь у меня перед глазами стоит еще с купели. Я едва дождался, когда же людоедочка выберется из воды, потому что первым, по понятным причинам, я вылезти не мог. Слишком очевидным был мой интерес.

Элла, между тем, бежит к морозилке. Распахивает дверцу и с сожалением замечает:

— Так, а льда и нет. Я сейчас сбегаю на рецепцию. Ляг пока к Киру…

— Я…

— Не спорь! — рявкает. — Не полезешь же