Воин - Николь Джордан

Ариана не ответила, и Ранульф прищурился:

– Твоя выходка лишила меня крупного выкупа, а его побег наверняка приведет в будущем к множеству неприятностей. Окажись ты на моём месте, как бы ты поступила?

Вопрос привел ее в замешательство. Ариана настороженно посмотрела на Ранульфа, не понимая, что он задумал.

– Полагаю… удерживала бы вас в плену… пока вы не прекратили бы сопротивление.

– А ты прекратишь сопротивление, демуазель?

– Нет, – скованно отозвалась она.

– Стало быть, нет никакого смысла держать тебя в плену.

– А что с остальными… людьми моего отца? Вы не сделали им ничего плохого?

– Они пленники, и тебя все это больше не касается.

– Но… человек, которого вы ранили вчера вечером? Могу я хотя бы осмотреть его раны?

– Нет.

Его краткий ответ не допускал никаких пререканий, но Ариана не собиралась сдаваться с такой легкостью.

Она попыталась еще раз, стараясь удержаться от гнева в голосе:

– Милорд Ранульф… прошу вас, может быть, вы передумаете? Моя обязанность как хозяйки замка ухаживать за больными и ранеными.

Он ответил ей свирепым пронзительным взглядом жарких золотистых глаз.

– Ты забыла? Ты здесь больше не хозяйка.

– Но больше ни у кого в Кларедоне нет познаний в медицине!

– О них позаботится мой лекарь. За твоим человеком будут хорошо ухаживать.

Ариана поняла – этим и придется удовольствоваться.

Внезапно Ранульф поднялся, и она тревожно отпрянула. Но он не дотронулся до нее, как опасалась Ариана, а начал снимать брэ.

– Что вы делаете? – воскликнула она с беспокойством.

Оставшись совсем без одежды, он невинно улыбнулся:

– Собираюсь искупаться, а ты что подумала?

Он повернулся и бесстыдно направился к ванне.

Тут взгляд Арианы упал на широкую спину Ранульфа, и она резко втянула в себя воздух. Его спина была разноцветной – белые полосы отмершей плоти чередовались с темными рубцами. Никакой меч не мог оставить эти ужасные рубцы. Ариане приходилось видеть порки и раньше и врачевать после них раны, но никогда еще не встречала она такого ужаса. Как Ранульф заработал эти страшные шрамы?

Похоже, он не замечал ее взгляда. Положив кинжал на пол в пределах досягаемости, он вступил в ванну и медленно опустился в нее, полуобернувшись лицом к Ариане. Он погрузился в воду, взял кусок мыла с ароматом розмарина и стал яростно скрести себе руки и грудь.

Он вымыл и ополоснул свои черные волосы и посмотрел на нее:

– Весь сегодняшний день я потратил на то, чтобы обеспечить безопасность замка и его окрестностей, а завтра намерен съездить в имение Уиклиф. Так называется собственность твоего отца на север отсюда?

– Да.

– Я хочу, чтобы передача власти прошла мирно, и требую, чтобы ты мне в этом помогла.

Ее глаза расширились.

– Вы рассчитываете, что я помогу вам захватить имение моего отца?

Захватить? Слово больно резануло по незаживающей ране в душе Ранульфа. Сколько раз он уже слышал обвинения в том, что не заслуживает трофеев, заработанных собственными трудами!

– Ты забываешься, демуазель. Это больше не имение твоего отца. Король даровал мне его здешние владения, и теперь Кларедон принадлежит мне.

– Потому что вы украли его коварством и обманом.

– Украл? – Ее пылкое обвинение заставило Ранульфа взорваться. – Клянусь верой! – Он вцепился руками в края ванны и приподнялся над водой. – Не было никакого воровства! Земли и замок твоего отца отобрали из-за его измены королю, и это подобающее возмездие изменнику!

– Мой отец не изменник! Готова побиться об заклад на собственную жизнь!

Ранульф стиснул зубы, пытаясь успокоиться.

– Глупое пари, демуазель. Ты что, отрицаешь, что в данный момент твой отец находится с Мортимером в замке Бриджнорт, который осаждает король Генрих?

Под его свирепым взглядом воодушевление Арианы сникло.

– Нет, этого я отрицать не могу. Но моего отца призвали туда в прошлом месяце для выполнения обязанностей рыцаря. Он не мог отказать своему сюзерену. И все-таки он взял с собой лишь несколько человек и плату двадцати рыцарей, которую задолжал Мортимеру. Если он задумал изменить, почему ограничился таким небольшим отрядом?

– Если он был предан Генриху, отчего же не отрекся от своей клятвы верности, когда Мортимер объявил о мятеже?

– Я не знаю! – с тоской вскричала Ариана. – Я знаю только то, что он никогда бы не стал противостоять новому королю! И уж конечно, не сейчас – когда Англия, наконец, получила шанс на мирную жизнь!

Слыша в ее голосе искреннее отчаяние, видя боль в этих блестящих серых глазах, Ранульф медленно опустился обратно в воду. Ее убежденность кажется искренней. Возможно, она и вправду верит в невиновность отца.

Он почти позавидовал такой вере. Сам Ранульф не мог припомнить в своей жизни случая, когда он верил в кого-то или во что-то. Отмщение – вот как звучал его единственный символ веры. Но сейчас он твердо решил не поддаваться гневу. Он не допустит, чтобы Ариана вывела его из себя.

Честно говоря, все в этой женщине его смущало. Когда она вошла в комнату, он тотчас же ощутил ее присутствие, все его чувства ожили, и его потянуло к ней; тело напряглось, нервы натянулись, как у жеребца, почуявшего запах кобылы. Все, на что он сейчас был способен, – это сдерживать свои порывы и крутой нрав. А глядя в ее молящие серебристые глаза, видя, как вздымается грудь Арианы, страстно защищавшей отца, видя ее осанку, горделивую, как у королевы, он чувствовал, что кровь его кипит. Его приводило в бешенство то, что после всех ее выходок он хочет эту женщину.

– Какое страстное благородство! – произнес Ранульф насмешливо. – Жаль, что я не верю в твои побуждения, демуазель. Естественно, что ты будешь отстаивать невиновность отца, лишь бы избежать плена. Я бы с большей готовностью поверил тебе, если бы ты не отклонила с презрением требование короля и не отказалась сдать мне Кларедон.

– У меня не было выбора, – упавшим голосом ответила Ариана.

– У тебя был выбор, – возразил Ранульф. – И сейчас есть. Право же, твоя судьба сейчас зависит от того, какой путь ты выберешь.

Перегнувшись через край ванны, он поднял с пола кинжал и с мрачным удовлетворением отметил, как вспыхнула тревога в глазах невесты. Не отрывая от нее взгляда, Ранульф провел острием лезвия по щеке, соскребая щетину, и слегка усмехнулся, увидев, что Ариана снова расслабилась.

– Я добьюсь от тебя повиновения, демуазель, так или иначе. Советую как следует обдумать свой ответ. Твое положение как политической узницы весьма шатко. У дочери изменника прав меньше, чем у самого ничтожного невольника.