Все мужчины негодяи? - Сари Робинс

Щеки Эвелины зарделись.

– Правда? А я, если честно, в тот самый миг забыла про все свои неприятности.

– Неприятности?

Девушка удивленно заморгала. Неужели она произнесла это вслух? Господи, как только это у нее сорвалось с языка? О чем она только думала в этот момент? Совсем голову потеряла!

Наступила неловкая тишина.

– Это имеет какое-то отношение к мистеру Мальборо? – спросил маркиз.

Эвелине не хотелось его обманывать, но она не осмеливалась сказать правду. Да и что она должна была сказать? «Я стараюсь все сделать так, как перед смертью велел мне отец? Чтобы у меня было будущее и чтобы меня не убили так же, как его?»

Лорд Баркли первым нарушил молчание:

– Извините меня, если я был слишком назойлив. Это ваша личная жизнь. Я не должен был вмешиваться в ваши дела. Это меня не касается. – Он отодвинул занавеску, и через окошко в экипаж проник лунный свет.

Эвелина первый раз в своей жизни встретила человека, который не пытался вмешиваться в ее жизнь. Она посмотрела на Баркли и стала внимательно изучать его лицо, повернутое к ней в профиль, освещенное бледным светом луны. Его выразительный нос придавал лицу едва заметную надменность. Но даже при слабом освещении красота Джастина поражала воображение. Эвелине становилось все труднее относиться к молодому человеку как к своему дальнему родственнику. Да и стоило ли сохранять с ним дистанцию?

Боже мой! О чем она только думает сейчас? До этого ли ей? У нее нет времени флиртовать с ослепительным маркизом – на карту поставлено ее будущее! Отец рассердился бы на нее, если бы узнал, что она упускает из виду свою цель. Ей необходимо сосредоточиться на главном и не отвлекаться на пустяки. Нужно сохранять трезвую голову и думать только о деле. И первая из стоящих сейчас перед ней задач – найти доступ к состоянию отца.

– О, ради Бога, милорд! Мое молчание ничего не значит. Я просто задумалась, витаю в облаках. – «Просто я размышляла про себя о некоторых юридических тонкостях, связанных с наследством моего отца». – Между прочим, могу я узнать у вас, услугами каких юристов вы пользуетесь?

– Юридическая контора Траутмана Джоунса. Весьма неплохая.

Эвелина подумала про себя, что на всякий случай нужно запомнить это название. Может быть, эти сведения ей пригодятся в дальнейшем. Не исключено, что возникнет необходимость, чтобы кто-то другой представлял ее юридические интересы. Однако как она сможет оплатить их услуги? Девушка снова задумалась и прикусила губу.

– Я регулярно выплачиваю им жалованье. Поэтому любой член нашей семьи может смело обращаться в эту контору, если возникнут какие-либо вопросы в области права.

Эвелина прищурилась и внимательно посмотрела на маркиза:

– Почему вы так добры ко мне?

Джастин выпрямился.

– Простите?

– Почему вы всегда стараетесь быть мне полезным?

У Джастина был такой вид, будто этот вопрос застал его врасплох.

– Вы… Ну… Просто вы мне нравитесь.

Она скрестила руки на груди и продолжала пристально на него смотреть.

– Я поцеловал вас, – неуверенно продолжил Баркли.

Эвелина нахмурила лоб.

– Хотя это было прелестно, я не понимаю, при чем здесь наш поцелуй? Как вы совершенно справедливо заметили, вы целовали многих девушек.

– Но это нельзя сравнивать.

– Почему?

– Ну, просто это совсем другое! – Лорд Баркли заерзал на сиденье, по всей видимости, смутившись. – Эти дамы… Можно сказать, у нас имелась взаимовыгодная договоренность. Это был, так сказать, взаимообмен. – Он продолжал, очевидно, подыскивая нужные слова: – Ничего не давалось бесплатно. Но с вами страсть была самой настоящей. – Маркиз заметил, нахмурившись: – Вижу, вы очень откровенны, обсуждая подобные вопросы. Вы привыкли раздавать свои поцелуи направо и налево?

– Не совсем. Просто я не понимаю, какое имеет значение – был поцелуй или его не было?

Он снова нервно заерзал на сиденье.

– Вы мне нравитесь. Мне все в вас нравится. Разве это недостаточная причина?

– Только не в моем случае.

Джастин потер подбородок, в задумчивости глядя на Эвелину.

– Я вполне понимаю вашу осторожность и осмотрительность. Это похвально. Вы одна. У вас нет ни родителей, ни покровителей…

Она подняла бровь.

– Вы снова предлагаете мне свои услуги?

Он выпрямился, по всей видимости, ужаснувшись.

– Я бы не посмел запятнать вашу честь.

У Эвелины отлегло от сердца, и она оперлась спиной на подушки сиденья. Лорд Баркли всего-навсего старается ей помочь. А она сидит и допрашивает его, подвергая сомнению каждый его шаг. С того самого момента, когда он встретил ее на вокзале, никто не был к ней так добр, как он. Просто Эвелина слишком долго жила в мире своего отца. Она по-прежнему хранит его личный дневник. Отец строго-настрого наказал ей всегда держать его при себе. Он очень настаивал на этом. Может быть, в дневнике содержится очень ценная информация? Которая могла бы восстановить честное имя Филиппа Амхерста и расчистить Эвелине дорогу к его наследству? При этой мысли ее охватило волнение. Эвелина почувствовала неуемную жажду деятельности. Она не будет сидеть сложа руки и не позволит всяким там мистерам Мальборо делать с ней все, что им заблагорассудится. Как ей всегда говорил Салли? «Ты сильна настолько, насколько позволишь себе быть сильной».

– Если то, что я предложил вам помощь, кажется вам обидным… – осторожно проговорил лорд Баркли.

– Было глупо с моей стороны сомневаться в вас, милорд. Вы – сама доброта и великодушие.

– Не приписывайте мне несуществующие качества, мисс Амхерст. Находясь рядом с вами, я убиваю сразу двух зайцев.

– Не понимаю. Что вы хотите этим сказать?

– Мне с вами хорошо – это раз. А кроме того, моя мать вас терпеть не может – это два. Все вместе – это восхитительное сочетание!

Эвелина улыбнулась, успокоенная его словами.

– Ах, какие хорошие рекомендации вы мне дали!

– У вас есть красота, остроумие, высокий интеллект – чего еще можно желать? Должен вам признаться, вы оказались совсем не такая, какой я вас представлял. – Маркиз в задумчивости потер подбородок. – Даже близко не похожи на то, что я ожидал увидеть.

Она гордо вскинула голову.

– Это еще один комплимент, милорд?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Я еще сам не знаю, что это такое.

– По крайней мере, вы честны.

– Отнюдь нет. Если бы я был до конца честен, я бы вынужден был признаться в своем грешном желании усадить вас к себе на колени и поцеловать.