Жемчужина страсти - Юдифь Готье

Несколько часов спустя, на веранде дворца Гиэяса толпились придворные. Каждый хотел первым приветствовать настоящего властелина, и все ждали его пробуждения. Одни стояли, прислонившись к колонкам из кедрового дерева, которые поддерживали крышу, другие приняли горделивую позу, подбоченясь и смяв шелковистые складки широкого халата. Один из них рассказывал, без сомнения, очень занимательный анекдот, так как его внимательно слушали; иногда он вызывал взрывы смеха; но они тотчас же обрывались из почтения к сну такой знатной особы.

Рассказчиком был принц Тоза, а героем происшествия, о котором он рассказывал, — Нагато.

— Вчера, — говорил он, — солнце уже заходило, когда я услышал стук в ворота моего дворца. Я подошел к окну и увидел, что мои слуги спорят с кучкой слепцов. Последние, во что бы то ни стало, хотели войти, говорили все зараз и стучали по плитам своими палками. Слуги кричали, желая выгнать их, и никто никого не слушал. Эта сцена начинала раздражать меня, когда я увидел принца Нагато. Мои слуги тотчас же поклонились ему и, по его приказанию, впустили слепых в павильон, который служит конюшней для лошадей посетителей. Я пошел навстречу принцу из любопытства узнать, что означает вся эта комедия.

— Поспешим, — сказал он, входя ко мне в комнату и бросая на ковер сверток. — Снимем наши одежды и оденемся в это платье.

— К чему? — сказал я, смотря на наряд, который был мне совсем не по вкусу.

— Как! — воскликнул он. — Разве не пора уже сбросить скучную пышность нашего сана, чтобы снова стать веселыми и свободными людьми?

— Да, — сказал я, — но зачем пользоваться нашей свободой для того, чтобы закутываться в эти некрасивые одежды?

— Ты увидишь, у меня есть план, — сказал принц, уже раздевается, потом прибавил мне на ухо:

— Я женюсь этой ночью. Ты увидишь, какая свадьба!

— Как! Ты женишься? В этом наряде? — вскричал я, видя принца в жалкой одежде.

— Ну же, скорей! — сказал он. — Не то мы не застанем невесту.

Принц уже спускался по лестнице. Я спешил натянуть одежду, похожую на его, и, заинтригованный, последовал за ним.

— Ну, — крикнул я ему. — А все эти слепые, которых ты велел отвести в конюшню?

— Мы присоединимся к ним.

— В конюшне? — сказал я.

Я ничего не понимал, но верил в широкую фантазию принца, и решился подождать развязки. Слепые вышли на большой двор дворца, и я увидел, что мы одеты так же, как они. У несчастных был самый смешной вид: глаза без ресниц, плоские носы, толстые губы и бессмысленное, веселое выражение. Нагато взял палку в руки, крикнув:

— В дорогу!

Растворили ворота. Слепцы пустились в путь, стуча по земле палками и держа друг друга за полы. Нагато, сгорбившись, закрыв глаза, последовал за ними. Я понял, что должен делать то же, и подражать как нельзя лучше. Мы очутились на улицах, со свитой из слепцов. Я не мог удержаться, мною овладел приступ смеха, которым вскоре заразились все мои товарищи.

— Нагато окончательно потерял голову! — вскричали слушатели принца Тозы, разражаясь смехом.

— Мне кажется, что Тоза тоже не особенно-то благоразумен!

— Принц же Нагато не смеялся, — продолжал рассказчик, — он был очень рассержен. Я попробовал осведомиться у ближайшего слепого насчет намерений принца: он их не знал. Я узнал только, что общество, к которому я присоединился, принадлежало к той общине слепцов, ремеслом которых было ходить к бедным людям растирать слабых и больных. Я начал смутно догадываться о намерениях Нагато. Он хотел отправиться в этом грубом наряде в жилище честных торговцев. Мысль, что нам придется, может быть, растирать кого-нибудь, повергла меня в такое настроение, что, несмотря на все усилия сохранить в угоду принцу серьезный вид, я должен быть остановиться и сесть на тумбу, чтобы не надорваться от смеха.

Нагато был взбешен.

— Ты расстроишь мою свадьбу, — говорил он.

Я снова пустился в путь, жмуря глаза и подражая, насколько возможно, походке моих собратьев. Они стучали по земле своими палками, воспевая на известный мотив свою ловкость в растирании, и при этом пении из окон выставлялись человеческие фигуры и звали их. Таким образом мы прибыли к одному невзрачному домику; палки застучали с удвоенной силой. Голос позвал растиральшиков.

— Иди, — сказал мне Нагато. — Здесь!

Мы отделились от группы, поднялись на несколько ступенек и очутились в доме. Я увидел двух женщин, которым Нагато поклонился, повернувшись спиной. Я поспешил закрыть глаза и поклониться стене. Несмотря на это, я приоткрыл один глаз из любопытства. Я видел молодую девушку и старую женщину, без сомнения, ее мать.

— Сначала займитесь мной, — сказала она, — потом вы будете растирать моего мужа.

Она тотчас присела на землю и обнажила спину. Я понял, что на мою долю досталась старуха и что решительно нужно было заняться моим новым ремеслом. Нагато запутался в приветствиях.

— А, а, а! — восклицал он, как подчиненный, который приветствует особу высокого положения.

Я начал грубо тереть старую женщину, которая испускала жалобные стоны. Я делал все усилия, чтобы сдержать смех, который снова подступал к горлу и душил меня. Молодая девушка скромно, как будто мы были зрячие, обнажила плечо.

— Здесь, — говорила она. — Я ударилась, и доктор сказал, что растирание поможет мне.

Нагато принялся растирать молодую девушку с удивительной серьезностью, но вдруг он, казалось, забыл свою роль слепца.