Неоконченный портрет - Марианна Лесли

— Послушайте, это просто… досадное недоразумение! — выпалила она, — Простите, если я ввела вас в соблазн, но я не хотела.

— Не хотела? — бархатным голосом переспросил он. — Подумать только. Что-то не очень верится. Но если вам нравится лепетать всякие символические протесты — бога ради.

Наконец-то он раскрылся. Наконец она поняла умом то, чему противилась плоть: бесподобная самоуверенность этого красавчика поставила все на свои места.

— Придется поверить! Вы мне безразличны! — Она рванулась из его объятий, смерив полным негодования взглядом и втайне надеясь, что он не заметит, как неистово пульсирует жилка у нее на шее.

— Так нет?

Сколько насмешливого недоверия в его тоне! Черт бы его побрал, он уже овладел собой, а она все еще в волнении. Он намеренно дерзко дотянулся до ее рубашки и стал с наигранным безразличием застегивать. Эшли зло отшвырнула его руку и взялась за дело сама, торопливо всовывая пуговицы в какие попало петли.

— Что было у вас на уме, когда вы обнажились и разлеглись возле того ручья? — продолжал он, не сводя с нее скептического взгляда.

— Совсем не то, что вы думаете, — процедила она. — К тому же не преувеличивайте, я сняла только брюки. Просто у меня болела голова. Поймите, я приехала сюда написать три портрета. Не надо принимать меня за куколку для летних развлечений. — До чего же трудно держаться с достоинством, когда стоишь в рубашке, застегнутой наперекосяк!

— Гм, весьма остроумный способ для избавления от головной боли, — пожал он плечами. — Могу показать вам еще одно премиленькое, совершенно уединенное местечко на случай, если у вас снова разболится голова. — Он заправил рубашку и достал сигарету.

— Я все-таки надеюсь, что мы поняли друг друга, — пробормотала она неуверенно. Под его холодным испытующим взглядом она остро ощущала свою растерянность. И как он смеет так невозмутимо глазеть на нее!

— О да, думаю, мы поняли друг друга, Эшли Мортимер. Но если вам еще нужно привыкнуть к этой мысли, я подожду. У нас впереди все лето.

— Я, по-моему, ясно выразилась: вы мне безразличны. Случайные связи не по мне. Это скучно.

Уму непостижимо, сколько нескрываемого нахальства можно вложить в простую усмешку. Он чуть повел бровью и произнес:

— Ну что ж, если вы уже высказались и остыли, давайте я вас подсажу.

Единственное, что могло заглушить ее смятение, так это мысль о том, что придется снова влезать на разнесчастную кобылу. Воспоминания об упоительных ласках его рук и губ тотчас улетучились, стоило ей подумать о своих многочисленных царапинах, синяках и ссадинах.

— Послушайте, а не пойти ли мне обратно пешком? Вы ведь можете отвести эту железную деву домой, не так ли?

— Никогда не поверю, что Кэндис могла оказаться чересчур резвой для вас.

— Это как сказать, — сухо отозвалась Эшли.

Кэндис между тем тяжело переступала неподалеку, мерно покачивая головой. Лоренс подозвал ее и осмотрел седло, потом обернулся к Эшли. Она тихо стояла, прислонившись к скале и скрестив руки на груди.

— На кой черт вам понадобилось это седло?! Разве вы не видели, что оно испорчено? Кто-то из ребят как-то оставил его под дождем.

Эшли пожала плечами.

— А мне оно показалось нормальным.

Она решила не объяснять ему, что, когда пришла к конюшне, лошадь уже была оседлана. А ей вовсе невдомек было, как все это делается.

— А стремена вы подтянули?

— То есть? Что вы имеете в виду?

— То есть отрегулировали их по ноге? Вот что я имею в виду, — ответил он с некоторым раздражением, провел рукой по лошадиному боку и шлепком послал лошадь вперед.

Кэндис покорно повернулась и поплелась к лесу, пошатываясь и виляя массивным крупом.

С плохо скрываемым участием Лоренс стал объяснять ей, что надо было догадаться и проверить все еще у конюшни. Эшли уперла кулаки в бока и приняла воинственный вид.

— Это все мальчишки, это они усадили меня в это проклятое седло… Чего еще можно от них ожидать?!

Покачав головой, Лоренс вскочил на своего коня, ловко уселся и протянул ей руку. Она отступила в сторону.

— Погодите. Нет, я, пожалуй, все-таки пойду пешком. Кстати, просто ради интереса: что же мне нужно было сделать со стременами?

Эшли понадеялась, что своим вопросом как-то выиграет время. Но не тут-то было: Лоренс, лихо развернувшись, осадил скакуна прямехонько рядом с ней, наклонился и бесцеремонно ухватил за руку.

— Да вы что?! Идите к черту! — сопротивлялась она, пока он усаживал ее перед собой. Ну и дела, из огня да в полымя! Нехотя покорившись судьбе, она постаралась устроиться так, чтобы ее бедное тело ныло как можно меньше. Идти? Наверное, тоже было бы нелегко, даже если бы она знала дорогу к дому.

Они уже отъехали довольно далеко, когда она наконец устроилась более или менее удобно. Лоренс сильной рукой обхватил ее и прижал к себе.

— Не шевелитесь! — приказал он, потом добавил насмешливым тоном: — Просто ради интереса: вам всего-навсего нужно было подтянуть стремена.

— Подтянуть — куда?

Он глухо чертыхнулся и пустил жеребца в легкий галоп.

— Забудьте об этом. Я постараюсь доставить вас домой без новых травм.

Эшли сидела как можно прямее, стараясь поменьше прижиматься плечом к его груди. Слава богу, хоть на сей раз она сидит не по-мужски. Он приладил ее чуть ли не на шею бедному животному, как какой-нибудь мешок с зерном.

Мало-помалу напряжение стало спадать. Правда, одна боль сменилась другой: она все явственнее чувствовала, как его рука прижимает ее, держа прямо под грудью. От избытка впечатлений мысли ее рассеялись, и вскоре она уже с трудом отдавала себе отчет, где находится.

— Расслабьтесь, отдохните, — мурлыкал Лоренс, — закройте глазки…

Видимо, думает, что я ерзаю от страха, подумала Эшли. Грохнуться с такой высоты, конечно, приятного мало, но волновало ее совсем не это, а тепло его руки под самой грудью, о чем он, к счастью, не догадывался. Подчинившись его уговорам, она закрыла глаза, и скоро ее голова уже покоилась на его груди.

— Что же вы сразу не сказали, что не любите лошадей? — донесся до нее приятный низкий голос.

Она лениво приоткрыла глаза и вновь их закрыла.

— Я люблю, но… э-э… на почтительном расстоянии. Очевидно, мне не приходило в голову, что ездить верхом — это не просто сидеть в седле, болтая поводьями.

— Устали?

— Измучилась.

— И из-за этого вы ерзаете? — лукаво спросил он, дыханием шевеля пряди ее волос, завитками щекоча ее лицо.

О, он прекрасно знает, что меня беспокоит, с раздражением подумала Эшли, и как бы в подтверждение его длинные пальцы тронули и приподняли ее грудь. Она выпрямилась, вцепилась ему в руку и отбросила ее. Быстрый Ветер не ожидал такого резкого движения и дернулся. Эшли пришлось ухватиться за Лоренса, чтобы не упасть, а тот расхохотался ей в лицо.