Подружки невесты - Джейн Костелло

– О-ох!.. – Валентина со стоном валится на кровать. – Что это со мной? Я и всегда-то не в лучшей форме по утрам, но сегодня мне просто жить не хочется!

Я впервые наблюдаю такое жуткое похмелье.

– Мой рот, с ним что-то стряслось... О Господи, он словно порос шерстью! Может, я лизала асфальт? А голова? Она вибрирует изнутри!

– Брось, возьми себя в руки, – фыркаю я. – Не тебе одной плохо после вчерашнего...

Валентина пытается открыть правый глаз, но ресницы, похоже, насмерть зацементированы четырьмя слоями туши.

– Ты что, хочешь сказать, что у меня похмелье?! – с негодованием восклицает Валентина.

Несколько секунд я обдумываю ответ.

– Слушай, позволь мне быть откровенной, – наконец говорю я. – Ты вылакала вчера столько, сколько не под силу целой футбольной команде, выглядишь, будто валялась всю ночь на тротуаре, и мне пришлось долбить в дверь ровно восемь с половиной минут, чтобы поднять тебя на ноги. Возможно, я не мисс Марпл... но да – я считаю, это именно похмелье!

– У меня не бывает похмелья! – категорично заявляет Валентина, безуспешно пытаясь встать на ноги. – Бог ты мой, неужели я подхватила вирус? Я же почти ослепла, да еще и язык распух! Ага, знаю: во всем Джек виноват! Он только что вернулся из дебрей Африки... Подцепил там эту мерзость, а потом и меня заразил! О-о-о! Айви, где тут ванная?

Я помогаю Валентине встать и сделать несколько шагов, но вдруг она спотыкается о ножку стула.

– А-а-ааа! – Поистине леденящий душу вопль.

– Господи!

– О-о-о-ооо!!! – Еще громче. Я начинаю терять терпение.

– Неужели так больно?

– При чем тут боль?! – причитает Валентина. – Теперь у меня будет огромный синяк на ноге, и мне придется носить брюки! А я не-на-ви-жу брюки!

– Ничего, потерпишь несколько дней, раз уж речь идет о страшной ране вроде синяка диаметром два сантиметра!

– Айви, такие ноги, как у меня, нельзя скрывать под одеждой!

– Ну еще бы! Это все равно что облицевать кафелем потолок Сикстинской капеллы! Настоящее кощунство! – саркастически замечаю я.

Зайдя в ванную, Валентина падает на унитаз, не в состоянии даже взглянуть в зеркало.

– Передай мне, пожалуйста, косметичку! – стонет она.

– Что я, служанка? – ворчу я, но все-таки наклоняюсь за сумкой.

Валентина начинает вытряхивать на пол всевозможные кремы, лосьоны, пудру и прочие примочки. Я беру один из тюбиков. Противоцеллюлитная сыворотка «Эсте Лаудер».

– Разумеется, у меня нет целлюлита, – поспешно говорит Валентина. – Это просто на всякий случай. Вдруг когда-нибудь пригодится?

Рассыпав по полу ванной комнаты немыслимое количество средств от морщин, кремов для загара, скрабов и бог знает какой еще дребедени, она наконец извлекает из сумочки «Оптрекс» и собирается закапать его в глаза.

– А ты не хочешь сначала все смыть?

– Что «все»?

– Макияж.

Валентина замирает с пузырьком в руке.

– Что? – Она беззвучно глотает воздух, в ужасе вытаращив глаза. – Что ты только что сказала?

По-моему, я не сказала ничего, могущего вызвать чрезмерное возбуждение.

– Выходит, я легла спать, не смыв косметики?! Не говори, что это правда! Боже! Не верю! Это просто невозможно! Бедные мои по-о-оооры!!!

Продолжая голосить, Валентина подползает к зеркалу.

– Нет... Нет... Нет... Боже милостивый, скажи, что я еще сплю... – потрясенно шепчет она, рассматривая свое отражение.

Все, с меня хватит!

– А ну прекрати истерику! – командую я, сажаю ее обратно на унитаз и протягиваю влажную салфетку.

Валентина с глубоко несчастным видом механически водит салфеткой по щекам.

– Все не так плохо, – ободряюще говорю я. С чего это мне вздумалось ее успокаивать?

– Правда? – Она вскидывает голову и жалобно смотрит мне в глаза.

– Ну... Конечно, ты сегодня не Бриджит Бардо...

– О-о-о!

– Слушай, горячий душ точно пойдет тебе на пользу! По правде говоря, я думаю, ей требуется процедура поэффективнее.

– Что это? – внезапно спрашивает Валентина, пристально глядя на свою ногу.

– Где? А, должно быть, ты испачкалась, когда делала шпагат. На танцполе было не слишком чисто...

– Да нет, я не о том!

И она с брезгливой гримасой отдирает от левой пятки нечто. При ближайшем рассмотрении нечто оказывается окурком.

Валентина роняет голову на колени и громко всхлипывает:

– Айви-и-ии... Это самый... самый ужасный, самый кошмарный, самый несчастный день во всей моей чертовой жизни!!!