Чудо купальской ночи - Татьяна Алюшина

– Каша очень вкусная, – похвалил угощение Клим, – и огурчики, и яблочки действительно в самый раз к ней.

– Если вы не очень голодны, то лучше больше ничего не есть, – посоветовала Полина, – потому что сейчас вы отправитесь с мужчинами в баню и париться будете не меньше двух часов. А вас, я так думаю, там и подольше продержат. Потому как все село знает, что вы известный кузнец, и встречи с вами ждут Костромин с Устюговым и другие историки.

– Почему вы решили, что я такой уж известный? – уточнил Клим.

– Я не решила. Просто сказала, что ко мне приедет хороший знакомый, с которым мы вместе работаем над одним большим проектом, а когда Павел Евгеньевич спросил, кто вы по профессии, я ответила. А он вдруг заинтересовался и вашей фамилией, ну и я назвала, – изобразила раскаяние Полина. – И оказалось, что он про вас слышал, работы ваши видел и очень ими восхищался. Они все тут же коллективом наших историков кинулись в Интернет и все про вас там прочитали. Вот так. Извините. Зато вас Степан Акимович попарит самым почтительным образом, как он и обещал. Вы всю усталость скинете и лет десять заодно. Он у нас кудесник.

– А можно как-то нивелировать такую неожиданную популярность? – не самым довольным тоном поинтересовался Клим.

– Боюсь, что уже нет, – развела руками покаянно Полина и задорно улыбнулась. – Но вы не переживайте, сегодня много интересных и известных личностей приедет, на них отвлекутся, даже глава района к рассвету явится Перуново колесо запускать. По большому счету, во время праздника все это не имеет никакого значения – ни регалии, ни звания, ни известность. В ночном хороводе и гулянье все равны.

– Поверю вам на слово. Ну, что надо делать дальше? – спросил Клим, заметив движение за столом: кто-то уже поднялся со своего места, женщины принялись убирать посуду.

– Клим, мы приготовили для вас традиционную старинную одежду, – осторожным каким-то тоном сообщила Полина. – Она очень удобная. Если хотите, можете взять в баню для переодевания, если хотите остаться в своей одежде, должна предупредить: праздник долгий и очень активный – и длинные хороводы, и прыгание через костер, купание в речке, поиск в лесу папоротника и много еще чего. И еще надо будет подвязать рубаху поясом из трав, а сок от них оставляет следы. Так что подумайте.

– Давайте наряд, – решил Ставров. – Интересно даже.

Полина вручила ему сложенную аккуратной стопкой одежду и пошла вместе с женщинами проводить мужчин в баню, на другой участок в конце улицы.

Выяснилось, что это ритуал, а не просто: «На, Ваня, тебе одежку чистую и иди!» Женщины пели какие-то задорные шутливые песни, частушки-пожелания мужчинам «веселого парка» да доброго здоровьица, эдакие с намеками, несколько фривольные, при этом каждая несла в руках тяжелый поднос, уставленный глиняными кувшинами, крынками с напитками и снедью к ним. Из дворов, мимо которых проходили, выходили люди и присоединялись к веселому хороводу.

Персональный экскурсовод Клима в этих песенных проводах принимала самое активное участие, еще и приплясывала эдак ловко, высоко поднимая поднос на руках, и посмеивалась, разрумянилась и была ну просто необычайно хороша. А потом подлетела к нему и, запыхавшись, быстренько начала объяснять:

– Ивана Купала называют еще и чистым праздником, потому что, по преданию, купальские праздники проводят в честь солнечной свадьбы бога солнца Перуна с красной девицей Зарей-Заряницей, одним из важных актов этой свадьбы было купание солнца в водах. Напомните, я расскажу вам потом часть предания, это очень красиво. Праздник называют чистым, и начинается он с подготовки, одним из основных пунктов которой является очищающая баня. Мы вот несем с собой настои разных трав, обязательных к употреблению в этот день. Одни вы будете пить, другие разводить в воде и обливаться, и поддавать пару. А веники у вас сегодня особые, березовые, но с добавлением рябины и трав некоторых, крапивы в том числе, – задорно усмехнулась она. – Так что приятного пара.

– Спасибо. А что после бани?

– А я вам все по мере действия буду рассказывать, – сохраняла интригу Полина.

Женщины передали мужчинам подносы перед воротами, поклонились в пояс и ушли. А Клим с Василием Игнатьевичем, его сыном и зятем зашли на участок и прошли по дорожке к большой двухэтажной бане в его правом углу.

Зашли, и их бодрым нестройным хором приветствовали сидевшие в предбаннике мужики. Клим насчитал пятерых.

И началось банное священнодействие в хорошей мужской компании, в которой его приняли, как и предупреждала Полина, с большим уважением и неким даже излишним почтением. Что сильно напрягало Ставрова, но через десять минут разговора все уже общались свободно, без лишней в этом голом святом деле надуманности, регалий и званий. Клима сразу же под свое гостеприимное крыло взяли два друга-историка: собственно идеологический «папа» всего этого погружения в прошлое и «любви к ушедшей жизни» Всеволод Иванович Устюгов и Павел Евгеньевич Костромин. Беседа потекла интересная, содержательная и насыщенная.

Алкоголь у них здесь оказался строго запрещен. Как объяснил Костромин, предки наши практически вообще не пили хмельного, только медовуху по праздникам и на свадьбах, но она была легким напитком, не более пяти-шести градусов, а позже стали варить пиво. Но и оно слабенькое, не хмельное. Вообще русичи были трезвенниками и блюли моральную, нравственную и духовную чистоту, а все иные утверждения – это грамотно состряпанная клевета о пьяной и дикой России, выгодная во времена переписывания истории западным цивилизациям. Но сейчас не об этом.

К компании присоединился солидный здоровяк, лет за пятьдесят, и с ним молодой парень. Они представились коллегами Клима и, извинившись за излишний интерес, принялись расспрашивать о профессии. Все трое почти сразу же погрузились в обсуждение технических деталей и специфики кузнечного дела, пока их не остановил Устюгов.

– Эй, мужики, хорош о производстве, – призвал он вернуться к отдыху. – Наговоритесь еще, успеете. Ты, Климент Иванович, – обратился он к Ставрову по полному имени, которое выспросил у гостя в первые же секунды знакомства, – вот лучше скажи, как ты в профессию-то в эту попал? Вот что интересно мне, как историку: как человек понимает, что у него талант и тяга к таким редким профессиям, как кузнец. Где он с ней сталкивается?

А Клим задумался: как можно коротко рассказать о выборе такого пути? О том, как и что его вело? Как повезло и получилось?

– Плохой из меня оратор, Всеволод Иванович, – признался Ставров, – я больше руками делаю и думаю, чем говорю.

– А я тебя, Климент Иваныч, попарю сейчас до киселя в костях, – весело подмигнув, пообещал вдруг знаменитый Степан Акимович, – тебя разморит, и слова-то сами потекут под настой медовый с травками.

– Попарюсь с уважением, – поклонился благодарно Клим, уже отведавший и оценивший по достоинству разок веничков старика, – а с рассказом как получится, не обессудьте.

Акимыч охаживал его от души, дельно, как тут называют что-то добротно сделанное, Клим только покрякивал от удовольствия и терпежу и думал-размышлял о том, что спросил у него Всеволод Иванович.