Принцесса в центре внимания - Мэг Кэбот

Хотя нет, вряд ли.

Потом в комнате происходило следующее: Лилли страшным голосом наговаривала в микрофон, что Миа Термополис собирается нанести сокрушительный удар по всем «хорошим девочкам» в целом мире. Шамика снимала, я открывала окно. Перегнулась через подоконник, проверила, не идет ли кто-нибудь, ничего дурного не подозревающий… А затем…

– Приготовились… ОГОНЬ!!!

Завораживающее это было зрелище – огромный лиловый овощ, переворачиваясь, летел вниз, становясь все меньше и меньше… На Пятой авеню много фонарей, да и окна в доме были освещены, так что мы отчетливо видели его. Он падал все ниже и ниже, пролетая мимо окон психоаналитиков, банкиров и крупных промышленников (только такие люди могут позволить себе снимать квартиры в доме, где живет Лилли), пока вдруг – ПЛЮХ! – не ударился о тротуар.

Но он не просто ударился о тротуар. Он взорвался! Осколки баклажана со страшной силой разлетелись в разные стороны, часть их попала в автобус маршрута М-1, который как раз отходил от остановки. Брызгами от баклажана заляпало еще и припаркованный тут же «Ягуар».

Я все не могла оторваться от созерцания последствий падения баклажана – он заляпал чуть ли не полулицы, как вдруг дверца со стороны водителя «Ягуара» открылась, и водитель, задрав голову, посмотрел наверх, а из-под козырька выскочил швейцар и тоже стал смотреть наверх…

Вдруг меня схватили за шкирку и стащили с подоконника.

– А ну, на пол! – зашипел Майкл, ибо это был он.

И, переместив руку мне на талию, силой усадил меня на пол.

Все остальные тоже – где стояли, там и сели.

И откуда только здесь взялся Майкл? Я даже не знала, что он дома.

Лилли сказала, что он на лекции в Колумбийском колледже и дома его не будет еще долго.

– Офонарели? – спросил Майкл, обводя взглядом всех нас по очереди, – вы что, не в курсе – выбрасывание каких-либо предметов из окон запрещено в Нью-Йорке законом, не говоря уже о том, что таким образом можно запросто кого-нибудь убить?

– Ай, Майкл, – ответила Лилли, – брось ты. Овощ и овощ. Обычный, огородный.

– Я серьезно. Ты не понимаешь, о чем речь? – Майкл явно рассердился. – Если кто-нибудь сейчас видел Миа, ее могут арестовать.

– Нет, не могут, – возразила Лилли, – она несовершеннолетняя.

– Ее могут отправить в колонию для несовершеннолетних. Забудь о том, чтобы показывать эти кадры в своем шоу.

О боже, Майкл защищал мою честь! Или, по крайней мере, пытался спасти меня от колонии для несовершеннолетних. Так мило с его стороны. И так в духе Джоса Ирокса.

– Вот еще! И не подумаю! – взвилась Лилли.

– Ладно, тогда хотя бы вырежи те места, где видно лицо Миа.

– Ни за что. – Лилли упрямо выставила подбородок вперед.

– Лилли, очнись, все знают, кто такая Миа. Если ты покажешь этот эпизод, то получится репортаж о том, как принцессу Дженовии застали за выбрасыванием продуктов из окна многоэтажного дома, в котором живет ее подруга. Ну, дойдет это до тебя когда-нибудь?

Тут, к моему огромному сожалению, Майкл убрал руку с моей талии.

– Лилли, Майкл прав, – поддержала Майкла Тина Хаким Баба, – лучше это убрать. Миа не нуждается в дополнительной рекламе.

Тина еще не слышала про интервью в программе «24/7».

Лилли подошла к окну. Она хотела перегнуться через подоконник, чтобы посмотреть, что там творится. Майкл рывком усадил ее на место.

– Правило номер один, – прорычал он, грозно глядя ей в глаза, – если ты и выкинула что-нибудь из окна, то НИКОГДА, НИКОГДА не выглядывай потом, даже чтобы проверить, не смотрит ли кто. Они увидят, что ты выглядываешь, и сообразят, что предмет выпал из твоего окна, вычислят квартиру. И тогда тебя обвинят в том, что ты выбрасываешь предметы. Потому что никто, кроме виновного, не станет выглядывать из окна именно в этот момент.

– Ух ты, Майкл, – с восхищением в голосе проговорила Шамика, – ты так убедителен, будто сам сто раз так поступал.

Я бы еще и не так сказала. Он говорил, как опытный хулиган.

И так об этом было приятно думать – примерно такое же чувство было у меня, когда я отпускала баклажан над улицей. Как будто я тоже хулиганка. Но конечно, ничто не может сравниться с тем чувством, которое я испытывала, когда он так самоотверженно защищал меня перед Лилли.

– Ну… скажем так, одно время я проводил много опытов, изучая феномен гравитации.

Вот это да! Как много я еще не знаю о брате Лилли.

Вот, если чисто теоретически предположить, может ли красивый, высокий, одаренный программист влюбиться в нескладную, тощую и бледную принцессу? Хотя он сегодня спас мне жизнь. Ну, не жизнь, а от общественных работ, возможно, и спас.

Это не поцелуй, не медленный танец, даже не признание в том, что именно он – автор анонимных писем.

Но это, по крайней мере, начало.

Во всей этой суете

Теряю почву под ногами.

Но надо

Задать себе

Один вопрос:

(бац)

Ты счастлива?

(долгая пауза)

А?

(долгая пауза)

Скажи, детка?

СПИСОК ДЕЛ:

1. АНГЛИЙСКИЙ ДНЕВНИК.

2. Прекратить думать о том дурацком письме.

3. То же – о Майкле Московитце.

4. То же – об интервью.

5. То же – о маме.

6. Вычистить кошачий туалет.

7. Закинуть белье в стиральную машину.

8. Укрепить защелку на двери ванной.

9. КУПИТЬ:

жидкость для мытья посуды;

невкусную гадость для ногтей;

какую-нибудь приятную безделушку для мистера Джанини;

какую-нибудь приятную безделушку для папы.