Счастье с отсрочкой на год - Марион Леннокс

– Вряд ли найдется доктор, подтвердивший бы мою девственность, – заявила Джинни.

Мэгги улыбнулась еще шире, хотя за улыбкой сквозило беспокойство. Искреннее беспокойство.

– Что случилось? Он слишком поспешил? Был груб? Расскажи.

Если бы.

Джинни неожиданно подумала о матери. Хитер Локлан умерла, когда Джинни исполнилось шестнадцать, но она все еще скучала по ней, и боль от потери не проходила.

– Он не был груб. Он просто бизнесмен. Мама никогда бы не позволила мне влезть во все это. Три мужа. Три разочарования.

– Твоя мама знала Рори. И он вовсе не был катастрофой. Твоя мама танцевала бы на твоей свадьбе.

Наверное. Рори был коренным островитянином, старше Джинни на десять лет, ходил в море, как его отец и дед. Он был нежен, предупредителен, с ним она чувствовала себя в безопасности. Ведь ей так всего этого недоставало.

Ей было всего шестнадцать, когда ее жизнью стал распоряжаться отец.

Смерть мамы была внезапной и ужасной, и отец запил, чтобы справиться с горем. Запретил дочери ходить в школу.

– В шестнадцать лет ты уже достаточно взрослая, чтобы заниматься домашним хозяйством. Я не стану больше попусту тратить деньги.

Она сдалась, но тут появился Рори и, к ее удивлению, понравился отцу.

– Мы поженимся. Ты будешь работать в рыбном магазине, а не батрачить на отца, и жить с моими родителями.

Безопасность. Именно это означал для нее Рори. Она думала, что любит его, но…

Работая в рыбном магазине, она училась дистанционно на бухгалтера, потому что нужно было делать еще что-то, кроме торговли рыбой и уборки. Поджидала мужа из моря, а когда тот появлялся, старалась стать частью его жизни. Но иногда она мечтала.

До восстания против любовных уз не дошло. Рори утонул. Она горевала по нему, честно и открыто, уже понимая, что не должна была выходить за него замуж. Безопасность – не повод для брака. Она нашла работу на неполный день у местного адвоката и начала подумывать, что может посмотреть Лондон. Может быть, даже съездить на экскурсию.

Но было трудно накопить достаточно денег. Она все еще убиралась в доме родителей мужа, но зарабатывала практически гроши. Мечта так и оставалась мечтой. А потом Эйлин предложила помогать ей, когда та будет приезжать на остров. А с Эйлин – Алан.

Жизнь была серой, тусклой и унылой, а он освещал все вокруг. Но…

И снова это но.

– Мама предупреждала меня не быть дурой. Может быть, даже с Рори. Явно с Аланом и даже еще определеннее с этим.

– Может быть, но девушка должна следовать зову сердца.

– Мое сердце не слушает разума. Я вышла замуж за Рори ради безопасности. За Алана, чтобы развлечься. А на этот раз, чтобы он мог сохранить наследие семьи. Ничто из этого не может быть основой для брака. Теперь я стала взрослой и поняла это.

– И что будешь делать?

– Уеду с острова. Мне не нужно было приезжать сюда после смерти Алана. Я просто соскучилась по дому и зубцам на башнях, а Эйлин была так добра. Все равно. У меня достаточно денег, чтобы продержаться несколько недель, кроме того, всегда можно найти работу бухгалтера. – Она подняла бокал с виски. – За холостую жизнь.

– Ох, не думаешь же ты, что я буду пить за это?

– Ну, тогда за незамужнюю Джинни Локлан. Только за меня. И пусть так будет. Я принадлежу только себе и не оглядываюсь назад.

Аласдер себе не принадлежал. Его окружали восемь разгневанных гостей и две голодные собаки. Где Джинни держит еду для собак?

Он время от времени бывал в замке, когда бабушка болела, приезжал на ее похороны. В то время здесь было много женщин, кастрюль и предложений помочь. Потом он вернулся в Эдинбург и пытался подготовить все, чтобы остаться на год на острове.

Он застрял здесь на ночь, а замок полон гостей, которые требуют внимания.

– Где виски, друг? Мы только и приехали ради виски. – Американец все больше и больше раздражался.

– У Джинни было песочное печенье, – вспомнила одна из двух пожилых женщин в спортивном костюме. – Я Этель, мы с Хэзел здесь уже неделю и знаем, что она его пекла, целую жестяную банку. Мы съели по три печенья вчера вечером, нам хочется еще. Не могли бы вы найти ее? О-о, и Хэзел нужна бутылка с горячей водой. У нее разыгралась подагра. Я ей говорила, что нужно посоветоваться с доктором, прежде чем ехать, но разве она послушает. Она готова выпить капельку виски. Когда, вы говорите, должна вернуться Джинни?

А он думал, что Джинни кто-то помогает. Не одна же она работала? Эти люди ведут себя так, словно она была их личной прислугой.

– Я позвоню в поселок, и нам привезут виски.

– Это не годится, парень. Оно уже должно быть здесь.

– У нас возникли проблемы.

– Что-то случилось с Джинни? – забеспокоилась Этель. – Где она? И виски? Вы их потеряли? Вас ограбили? Джинни ранена? О-о, она такая милая. Если с ней что-то случилось, мы никогда не простим себе. Хэзел, Джинни ранена. Но если было ограбление, стоит ли нам здесь оставаться?

– Это не ограбление.

– Наверное, что-то с ее отцом? – предположила Хэзел. – Он приходил, когда мы были здесь в прошлом году, шумел и требовал деньги. Забрал у нее виски. Она была так напугана, бедная девочка.

– Где наш виски? – требовал американец.

Хэзел повернулась к нему и вытащила кошелек.

– Если вы еще раз спросите о виски, когда Джинни в беде, я брошу это вам в голову. Меня убивает подагра, в раздражении я могу бросить все что угодно.

А пока мистер… мистер… – Она с любопытством уставилась на Аласдера.

– Макбрайд.

Лицо пожилой дамы озарилось облегчением.

– Вы ее родственник? О-о, мы так рады. Этель и я беспокоимся о ней, она одна во всем замке. Мы не знали, что у нее кто-то есть. С ней действительно все в порядке?

– Да. Ей просто нужно остаться в поселке на ночь. По личным причинам.

– Ну почему бы и нет? Мы не первый раз здесь останавливаемся, но никогда не видели, чтобы она брала выходной, она так много работает. Мы могли бы помочь. Собачкам нужен обед, да, собачки? И могли бы сами приготовить себе бутылки с горячей водой. Если зажжете огонь в камине в гостиной, Этель и я накормим собачек и найдем печенье. И мы соберем заказы на завтрак, вам останется только приготовить его. Но если Джинни не вернется к утру… Мы с Этель приехали ради ее овсянки, можем отказаться от виски, но не от овсянки.

Гости отправились обедать в поселок, и к тому времени, когда вернулись, Аласдеру уже доставили виски. Этого оказалось мало, чтобы обрадовать американцев, но пара остановилась всего на ночь, а уж одну ночь он продержится.

Но одна ночь означала еще и одно утро. Завтрак. Этель и Хэзел протянули ему меню, сияя от удовольствия. Он просмотрел заказы и подумал, что может приготовить только тосты.