Часовые любви - Людмила Леонидова

Катька никогда не считалась красавицей: нос, длиннее положенного, высоковатый лоб, только умные, лучистые глаза с сочувствием и пониманием глядящие на собеседника, подкупали. Еще Катька была грациозной и женственной, за что нравилась мужчинам. Не всем, только тем, кто понимает толк в женщинах. Но Генрих не поддался.

— Угостите лучше меня, девчонки, — раздался за их спиной знакомый голос. Маша вздрогнула.

— Владимир Берцев! — обернувшись, воскликнула Катя. — Ты здесь… в валютном баре?

— Да-а, он самый, — приняв Катю за одну из своих поклонниц и даже не взглянув в сторону Маши, представился он.

Переполненная самодовольством физиономия бывшего одноклассника светилась.

— Вов, ты что же, не узнаешь нас? — удивилась Катя.

— Нет. — Взглядом скользнув по Кате, Берцев стал приглядываться к фрау в меховой горжетке. Подарок Людвига на холодную Москву сбил его с толку. — Вы, мадам, оттуда, из-за кордона? — пьяно бормотнул он.

— Вов, это же Машка! Забыл? — пыталась достучаться до выпившего одноклассника Катька.

Глаза великого спортсмена просияли.

— Вот так встреча! Девчонки! За это надо… — Он кивнул бармену.

— Я ухожу, — строго вмешался в разговор Генрих.

Воспоминания о своей первой неразделенной любви заставили сердце Маши бешено заколотиться, она растерялась.

— Генрих, извини, я… А впрочем, — разрываемая чувствами, она поднялась с табурета, — я иду с тобой.

— Маш, — расстроилась Катерина, — мы только начали.

— Завтра-завтра, — шепнула ей на ухо Маша.

— Маша, ты такая стала! — Не обращая никакого внимания на Генриха, Владимир задержал ее.

Глаза бывшего возлюбленного не просто смотрели на нее, они радостно пожирали с ног до головы хорошо одетую, богатую знакомую незнакомку.

— А я тебе звоню, не могу застать, — басил он. — А ты, значит, вот с кем. — Скривившись, великий спортсмен невежливо показал на иностранца.

— Нет-нет, я не с ним. Я только с ним приехала, — заторопилась сообщить Маша.

— Будешь жить у мамы? — Двусмысленный взгляд Владимира заставил Машу затрепетать.

— Угу. — Скосив глаза на Генриха, Маша украдкой кивнула. — Ты позвони, — шепнула она, приподнявшись на цыпочки, невольно дотронувшись губами до щеки того, о ком продолжала думать, мечтать, кто так часто являлся ей во сне вместе с родным домом, мамой, верной подругой Катькой, старой жизнью, оставленной тут.

Знакомый запах сигарет и самого возлюбленного кружил голову. Маше так не хотелось покидать уютный бар, где играла музыка, где она встретила, нет, где сам Бог послал ей любимого и желанного человека.

— Зачем звонить? Я сразу заеду за тобой завтра, и тогда уж мы кутнем, раз и вправду сегодня не можешь, — громко резанул спортсмен и с неожиданной нежностью добавил: — О, какая ты стала… и так вкусно пахнешь!

Бесцеремонно притянув к себе Машу, он полез целоваться.

— Конечно-конечно, завтра. — Не желая скандала, Катька схватила за рукав одноклассника.

Генрих закипал.

— Спокойной ночи. — Генрих чинно по-немецки попрощался с Катей и, расплатившись за всех, пошел к выходу.

Маша, бросив печальный взгляд на оставшихся возле бара друзей, медленно покинула бар.