Просто будь рядом - Барбара Картленд

Мистер Хуберт Лонгридж внимательно выслушал рассказ Новеллы о том, что происходило в Краунли-холле после ее возвращения. Он кивал, издавал сочувствующие восклицания, периодически пораженно качал головой.

– Должен признаться, – сказал он, разглаживая документ, который достал из лежащей перед ним папки, – я не знал, что ваш отец оставил вам тайное письмо, и был вынужден просто ждать, пока вы сами выйдете на меня. Если бы вы со мной не связались…Тогда, моя дорогая, я даже не знаю, что бы мне пришлось сделать.

– А я, пока не нашла это письмо, не знала, что папа нам еще что-то оставил. К сожалению, мой отчим, кажется, вознамерился пустить маму по миру. Сказать по правде, я живу в страхе о том, что может случиться с нами и с Краунли-холлом, если он добьется своего.

Мистер Лонгридж порылся в бумагах и вздохнул.

– Именно по этой причине ваш отец предпринял эти необычные меры. Мы с ним часто сидели в этом кабинете и обсуждали, что может произойти после его смерти. Больше всего он боялся, что ваш дом попадет в чужие руки и будет продан. Судя по вашим словам, у меня есть все основания подозревать, что ваш отчим не будет заботиться о судьбе поместья.

– Само здание в ужасном состоянии, – сообщила Новелла. – Вы знаете, что в западном крыле был пожар, а в башню ударила молния? И вот, пока дом разрушается у нас на глазах, лорда Бактона волнует только то, что наша семейная карета недостаточно хороша для поездок в Лондон. Краунли-холл его занимает меньше всего.

– Как раз такого отношения ваш отец и боялся. Он хорошо знал вашу маму, понимал, что без мужчины она пропадет, и догадывался, что она снова выйдет замуж, если ей случится пережить его. Граф очень верил в вас, Новелла. Он знал, что вы любите дом и лошадей не меньше, чем он сам.

– Увы, о лошадях думать поздно. Всех, кроме самых старых, продали, – печально вздохнула Новелла. – Лорд Бактон изволил оставить только мамину лошадь, Бэлл, и еще одну кобылу-полукровку, Причуду. Остальные, вместе с моим Саламандером, ушли сэру Эдварду Мортону.

– Хм. Да, я знаком с этим джентльменом. Надо сказать, это славный молодой человек. Не волнуйтесь о своих лошадях, о них будут заботиться лучше, чем о некоторых людях.

Мистер Лонгридж попытался улыбнуться, но, увидев бледное, полное страдания лицо Новеллы, быстро перешел к делу.

– Итак, – продолжил он, – граф оставил очень точные указания в этом дополнении к основному завещанию. Здесь говорится, что в том случае, если ваша мать повторно выходит замуж, или если вы выходите замуж в первый раз, то ни при каких обстоятельствах ни один из ваших супругов или последующих супругов не имеет права на имущество или отдельный капитал жены.

– Это надо понимать так, что для нас оставлены еще деньги?

– Совершенно верно. К тому же довольно внушительная сумма. Этих денег вполне хватит, чтобы провести ремонт в Краунли-холле и обеспечить вас обеих на многие годы. Ваш отец понимал, что после его смерти в ваших руках окажется такое состояние, что вы станете лакомой добычей для определенных нечистых на руку типов. Он хотел защитить и вас, и Холл. Вот послушайте.

И он начал читать длинное письмо, сопровождавшее завещание. Пока Новелла слушала его, ее глаза наполнились слезами.

«Как будто папа оказался здесь, в этой комнате», – сказала она сама себе, вытирая глаза.

Когда мистер Лонгридж закончил чтение, она собралась – ей хотелось задать слишком много вопросов.

– Мистер Лонгридж, вы упомянули, что это завещание имеет какое-то условие. Скажите какое?

– Все очень просто, – ответил мистер Лонгридж, откидываясь на спинку кресла. – Единственное условие: Краунли-холл не должен быть продан в течение всей вашей жизни. Если вы его продадите, это мгновенно сделает завещание недействительным и капитал станет для вас недоступен.

– Но я могу потратить какие-то деньги на врача для мамы?

– Она больна? – участливо поинтересовался мистер Лонгридж, и на его круглом лице появилось озабоченное выражение.

– Боюсь, что да. Доктор Джоунс не смог определить, что с ней, но посоветовал обратиться к специалисту из Лондона. Нужно ли говорить, что отчим запретил тратиться на это?

– Возмутительно! – воскликнул мистер Лонгридж. – Что это за мужчина, если он отказывает больной жене в помощи?

Новелла тактично промолчала. Однако еще один вопрос не давал ей покоя.

– Это завещание позволит мне выкупить обратно наших лошадей, если сэр Эдвард согласится расстаться с ними?

– Разумеется. Ваш батюшка был не настолько строг, чтобы указывать, на что вы можете тратить деньги, а на что нет. У него было одно желание – сохранить Холл. Вы поступайте так, как сами желаете. Быть может, вам с графиней, когда она поправится, не помешает съездить куда-нибудь отдохнуть?

Новелла покачала головой.

– Я не надеюсь на полное выздоровление, мистер Лонгридж. Мама никогда не была крепкой, и я опасаюсь худшего. Но хорошо, что у меня теперь есть деньги на ремонт Холла. Я немедленно найму рабочих, нужно успеть все закончить до холодов.