Свободная от страха - Барбара Картленд

Откинувшись на подушки роскошной кареты, запряженной четверкой породистых лошадей, Иоланда размышляла о том, как им повезло, что они с Питером путешествуют в таком комфорте, который им бы и не снился при их скудных средствах.

Эта карета была предоставлена ей в полное распоряжение наравне с Хоукинсом — камердинером герцога, но тот предпочел занять место на облучке рядом с возницей.

Они следовали примерно в четверти мили позади главной кареты, которая стремительно уносила вперед самого герцога и Габриэль Дюпре. Но иногда, когда кортеж должен был замедлить ход, проезжая через маленькие города, Иоланда могла, выглянув из окошка, видеть Питера, гарцующего на великолепном коне рядом с экипажем его светлости и, по ее мнению, получающего от этого огромное удовольствие.

Разумеется, брат выглядел в ее глазах непривычно в ливрее и густо напудренном парике, прикрытом черной шляпой. И ливрея для него была слишком тесна.

— Это в тебе играет английская кровь, а также мешает твое британское телосложение, — дразнила его Иоланда. — Французы гораздо более миниатюрны, и все они темноволосы.

— Я догадался объяснить этот факт тем, что мы с тобой выходцы из Нормандии, потомки тех, кто когда-то завоевал эту гордую Британию. — Говоря это, Питер довольно ухмыльнулся. — И теперь все остальные слуги уже не рассуждают о твоей британской бледности.

Поначалу Иоланда возмутилась, а потом подумала, что брат ее, как всегда, прав. И со слугами незачем откровенничать, а наоборот, лучше громоздить одну ложь на другую.

У нее самой было дел невпроворот. Она с содроганием вспомнила то самое страшное утро, когда они покидали Кале, потому что ей пришлось упаковывать чемоданы, саквояжи и сундуки Габриэль Дюпре. Причем актриса распорядилась подготовиться к отъезду в очень ранний час.

Но потом госпожа чуть ли не дюжину раз меняла свои планы по поводу того, что она оденет в ближайший вечер к ужину, и Иоланда в отчаянии перекладывала наряды из одного сундука в другой. Из-за этого они, конечно, задержались, а Иоланда со страхом представляла, как герцог вскипает в ярости, потому что он не привык ждать. Об этом ей уже было хорошо известно.

Две служанки помогали ей, но она, наверное, полностью измоталась, прежде чем последняя шляпная коробка была погружена в карету.

Хоукинс с жалостью следил за этой процедурой и даже мягко упрекнул Иоланду:

— Мне жаль вас огорчить, но герцог явно будет недоволен.

Что могла Иоланда сказать в свое оправдание? Ей оставалось только промолчать, ей не хотелось вступать в спор с будущим своим спутником.

Хотя лошади взяли с места отличной рысью, Иоланда вскоре убедилась, что его светлость не так уж торопится достичь Парижа. Когда он и мадемуазель Дюпре сделали остановку для ленча, экипаж Иоланды и Хоукинса продолжил свой путь до того местечка, где хозяева собирались расположиться на ночь, чтобы все было распаковано и подготовлено к появлению господ в придорожной гостинице.

Вездесущий мистер Хартли был уже там, и, как оказалось, весь первый этаж был арендован для пребывания там герцога. Букеты цветов, расставленные в вазах, буквально заполнили спальню мадемуазель Дюпре, а также прилегающую гостиную, и даже комнатка, в которой Иоланде предстояло провести ночь, выглядела удивительно симпатично.

Ей очень хотелось обменяться хоть парой слов с Питером, но, пока герцог и его подруга не удалились на ужин, это было невозможно.