Ночь с последствиями - Робин Грейди

По щеке Рошель покатилась слезинка, и Грейс обняла сестру. Она даже представить не могла, как себя чувствует Рошель. И Трей признался… Что, если роман продолжается?

– Трей встречается с этой женщиной?

– Не имеет значения, встречается или нет, – отрезала мать. – Ущерб уже причинен.

Грейс увидела возмущение на лице матери и пришла к выводу: это, по мнению Сюзанны, пример того, чем может закончиться увлечение.

В коридоре послышался молодой возбужденный голос:

– Э-эй! Грейси здесь!

В комнату влетела Тилли. Ее волосы стояли чуть ли не дыбом. Казалось, она засунула палец в розетку. Грейс заметила, что Рошель утирает слезы и выражение ее лица становится более-менее спокойным.

Значит, Тилли не в курсе?

Тилли перевела взгляд с одной сестры на другую, потом на мать.

– Что случилось? – почувствовав неладное, спросила она.

– Все в порядке, – ответила Сюзанна.

Тилли скрестила руки на груди:

– Да? А мне так не кажется.

– Грейс остается на ужин. – Как обычно, Сюзанна взяла контроль над ситуацией в свои руки и обняла младшую дочь за талию. – Джен может приготовить жаркое со сладким картофелем. И как насчет клубничного торта на десерт?

Рошель выглядела безучастной, Тилли была в замешательстве, а Грейс вспомнила: этот торт был любимым лакомством Сэма.

Когда Брок Манро вернулся вечером домой, Сюзанна отвела его в сторону, скорее всего, чтобы рассказать о неверности Трея. Во время ужина отец сидел с каменным выражением лица, Нэн и Рошель почти не разговаривали, Тилли тоже помалкивала. Только мать продолжала говорить так, словно ничего не случилось. Упомянув о поездке Грейс в Сидней, она дала понять, что не одобряет ее.

Брок похлопал жену по руке и сказал, что поездка пойдет Грейс на пользу. Он не видел проблемы в ситуации с Гатри или в том, что Грейс будет сопровождать Уинна. Как бы то ни было за столом царило напряжение.

Когда тарелки были убраны, Нэн извинилась и поднялась к себе, Эйприл уложили в постель, а Грейс решила, что ей не помешает посидеть в одиночестве.

Накануне молодая женщина купила записную книжку. Захватив шаль, она вышла на террасу с видом на бассейн. Положив руку на подлокотник кресла-качалки и прижав ручку к подбородку, Грейс задумалась. Погруженная в себя, она не сразу услышала голос Рошель:

– Что ты пишешь?

Грейс взглянула на сестру, стоявшую рядом с цветами в горшках.

– Работаю.

– Логопедические упражнения?

Грейс коротко кивнула, не собираясь говорить правду. Как она раньше не додумалась поделиться мыслями с бумагой?

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Грейс, закрывая записную книжку.

– Уже лучше, – признала Рошель. – У Эйприл глаза чесались перед сном.

– Аллергия?

– Может, просто устала. У нее был длинный день. – Она указала на стул. – Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

– Конечно нет.

– Я только что от Тилли. – Рошель села. – Она хотела знать, что случилось.

– Ты рассказала ей?

– Ей только семнадцать, но она уже не ребенок. Она заявила, что в школьные каникулы мы с Эйприл можем рассчитывать на ее компанию.

– Тилли всегда была доброй.

– И она единственный ребенок в семье, которого наша мать не сможет вылепить по своему подобию. У этой девочки упрямство мула.

– Десяти мулов.

Сестры усмехнулись, взгляд Рошель снова стал отстраненным. Склонив голову, она изучала свою левую руку. Огромный бриллиант на третьем пальце сверкал.

– Трудно поверить, что все это было лишь иллюзией, – пробормотала Рошель. – Что в действительности он меня не любит.

– Трей так сказал?

– Человек не будет есть с чужой тарелки, если он счастлив дома. В этом году я захотела еще одного ребенка. Трей предложил подождать. – Закусив губу, она откинула голову назад. – Я такая идиотка.

– В этом нет твоей вины. Никто не заслуживает предательства.

– Мама не хотела, чтобы я выходила за Трея. Она считала его несерьезным. Женщины реагируют на него, как только он входит в комнату. – Глаза Рошель увлажнились, на губах появилась горькая улыбка. – Я чувствовала себя такой счастливой…

Некоторое время они сидели молча. Затем Рошель заговорила снова:

– Мне жаль, что от меня было мало помощи, когда погиб Сэм. Он мне нравился.

– Сэм всем нравился.

– Но ты его не любила, Грейс, верно? По крайней мере, не всем сердцем.

Грейс похолодела и уставилась на сестру:

– Ты знала?

– Он смотрел на тебя так, как я смотрю на Трея, – с обожанием и надеждой. – Рошель, задрожав, обхватила себя руками. – Если бы он не умер, вы бы поженились?

– Нет, – покачала головой Грейс. – Даже если бы все думали, что мы поженимся.

– Я никогда не понимала, почему Трей предложил мне выйти за него замуж.

– Потому что ты умная и красивая…

– Я чувствую себя такой неуверенной. Ты представить себе не можешь, как изматывает постоянное притворство. Ты притворяешься, что все замечательно, тогда как на самом деле боишься, что муж считает твои бедра слишком большими. Или ты думаешь, что недостаточно остроумна и люди рано или поздно поймут, что ты – фальшивка.

Королева Рошель считает, что она недостаточно хороша? А истории о ее сказочной жизни с мужем – всего лишь показуха? Не так уж сильно они отличаются друг от друга.

– Мы все чувствуем себя неуверенно по тому или иному поводу, – призналась Грейс. – Бывают времена, когда мы все притворяемся.

– Все те долгие часы, когда его не было… – Ноздри Рошель затрепетали. – У него, наверное, были другие увлечения.

Снова это слово. Но ее ситуация с Уинном не похожа на то, что случилось с Рошель. Ни о каком обмане нет и речи, хотя в некотором смысле они по-прежнему связаны с другими людьми: она – с Сэмом, Уинн – со своей красавицей бывшей.

Уинн сказал, что та женщина осталась для него в прошлом, однако Грейс видела отражающиеся в его глазах чувства.

– Когда ты едешь в Австралию? – спросила Рошель.

Грейс с трудом сосредоточилась:

– В понедельник. Маму это совсем не радует.

– А папа думает, что это неплохая идея. Я с ним согласна. Прошли годы, но мне еще тогда нравился Уинн Хантер, хотя он был слишком энергичным.

– Он до сих пор такой, но сейчас излишек энергии маскируется уверенностью. В нем есть что-то такое, Шель. Что-то… гипнотическое. – Улыбка Грейс исчезла. – Что-то опасное.