Знатная плутовка - Ширли Басби

Николь и Ален, не подозревавшие, что разоблачены, спокойно шли по узкой тропинке среди густых зарослей. Наконец лес поредел, и появились признаки присутствия людей. Большие участки были расчищены под посевы, там и сям виднелись дома и хозяйственные постройки. Молодые люди пересекли поле и вышли к своей цели – маленькому одноэтажному домику, выкрашенному в светло-зеленый цвет.

Домик принадлежал сторожу Йену Макалистеру. С ним Ален повстречался примерно тогда же, когда Сэйбер оказался пленен расчетливым очарованием Луизы Хантли – единственной дочери работодателя Макалистера. И пока Сэйбер ухаживал за Луизой, между Аденом и Макалистером завязалась крепкая дружба. Каждый раз, когда «Ла Белле Гарче» швартовалась в этих краях и Ален был свободен от службы, он проводил время в компании Макалистера, как правило, вместе с Николь.

Не так уж много времени понадобилось наблюдательному шотландцу, чтобы разоблачить их секрет. Но, высказав однажды свое мнение, что продолжать этот маскарад – чистое безумие, Макалистер больше об этом не заикался. Если девица желает представляться парнем, то его это не касается.

Йен хранил безмолвное спокойствие, чего нельзя было сказать о его жене Марте, невысокой миловидной квартеронке, которая к тому же была служанкой Луизы. Создавшаяся ситуация нарушала все ее представления о приличиях, но, сурово одернутая мужем, она не посмела высказать недовольства. Правда, несмотря на явное неодобрение поведения Николь, Марта испытывала к ней тайную симпатию. Когда Ален обратился к ней за помощью, она охотно согласилась поддержать его замысел.

Войдя в дом, Николь с любопытством осмотрелась. Ей не терпелось увидеть, в чем же состоит сюрприз, приготовленный Аленом. Но дом выглядел, как обычно, и ничто не бросалось в глаза.

Марта поднялась со стула и одарила Николь ободряющей улыбкой. Йен, сжимавший в зубах свою неизменную трубку, весело подмигнул:

– Ну, голубушка, приготовься. Марта для тебя постаралась. Только не упади в обморок с непривычки.

Николь подозрительно насупилась, но тут зазвучал мягкий мелодичный голос Марты:

– Не слушайте его, мисс Николь. Лучше пойдемте со мной.

Николь напряглась, как зверек, почуявший опасность, и настороженно оглядела комнату. Ален при виде ее замешательства улыбнулся и легонько подтолкнул ее:

– Иди с Мартой, Ник. Она тебя не укусит. Марта нетерпеливо схватила Николь за руку и увлекла ее в спальню. Она захлопнула дверь перед носом заинтересованных мужчин и приготовилась к священнодействию.

Николь остановилась посреди комнаты и с опаской, словно на скорпиона, уставилась на большой медный таз, наполненный ароматной водой. На спинке кровати висело светло-желтое муслиновое платье. На маленьком столике были разложены ленты, расчески, гребни и еще много разных вещиц, о назначении которых Николь терялась в догадках. Она переминалась с ноги на ногу, но Марта ободрила ее:

– Не пугайтесь, мисс Николь. Марта свое дело знает. Не хотите ли освежиться в мягкой дождевой воде, а не в том соленом океанском бульоне, к которому вы привыкли?

Николь неуверенно окунула палец в воду. Похоже, тут не таилось никакой опасности. Да и ей не хотелось разочаровать Марту и Алена, которые полагали, что это для нее приятный сюрприз. Она без энтузиазма разделась и погрузилась в воду. К ее удивлению, ванна оказалась очень приятной. Николь все-таки была женщиной и не могла не оценить нежного аромата лавандового мыла. Ей, правда, пришлась не по душе процедура мытья волос. Но Марта стояла на своем и заставила ее вымыться с ног до головы. Она действовала как умелая служанка молодой леди. Наконец мытье было закончено, и Николь, завернувшись в белоснежную простыню, уселась в удобное кресло. Она чувствовала такое блаженное расслабление, что чуть не заснула, пока Марта расчесывала ей волосы и укладывала их в высокую прическу. Потом Николь была облачена в роскошное платье – очень модное, о чем она, впрочем, не догадывалась, как и о том, что оно совсем недавно было выписано из Европы для пополнения гардероба Луизы. Марта, посвященная в замысел Алена, выпросила его у хозяйки, когда оказалось, что той оно не впору. Восстановив в памяти облик Николь, Марта подогнала платье под ее фигуру так, что теперь оно сидело, словно на нее сшитое.

Николь подошла к зеркалу и онемела. Она не могла поверить, что благородная дама, представшая перед ее взором, – это ее собственное отражение. Платье было скроено так, что оставляло обнаженными плечи и едва прикрывало ее юную грудь. Чуть ниже оно было подпоясано зеленой шелковой лентой и мягко ниспадало до пят, однако, босых. Марте не удалось раздобыть подходящей обуви. Но Николь это сейчас не беспокоило. Охваченная возбуждением, словно ребенок, каковым она собственно еще и была, она бросилась в комнату, где расположились Ален и Йен, обсуждая последние события на войне.

Мужчины подняли головы, и выражение их лиц могло послужить наилучшей похвалой искусству Марты. В своих самых безумных фантазиях Ален не представлял себе Николь такой прекрасной. И сейчас он глядел на нее, словно впервые.

– Ну как? – воскликнула она. – Правда, я красивая? – Потом, потупив глаза, робко спросила:

– Скажи, Ален, я такая же хорошенькая, как женщины мадам Марии, к которым вы с Сэйбером ходите?

Глаза Марты вспыхнули негодованием, и Ален чуть не поперхнулся. Мадам Мария содержала самый известный бордель в Новом Орлеане. Откашлявшись, он укоризненно произнес:

– А, Ник, как ты можешь себя с ними сравнивать! И вообще, молодым леди не подобает даже говорить о таких вещах.

– Но я не леди. Я вообще ни одной женщины не знаю, – обезоруживающе ответила она. И добавила, извиняясь:

– Кроме Марты.

Ален улыбнулся ее словам и произнес:

– Вот об этом-то нам и следует позаботиться. Пора тебе вспомнить, кто ты есть.