Знатная плутовка - Ширли Басби

О войне Соединенных Штатов с Англией она вспоминала редко. Но события вроде сегодняшнего не позволяли об этом забывать. Театр военных действий в Канаде был так далеко, что порой казалось: между собой воюют какие-то далекие чужие страны. Жестокие сражения у Великих Озер оставляли ее равнодушной. Ей казалось странным переживать о событиях, произошедших недели, а то и месяцы назад. Вести о боях в северном Огайо или у форта Стефенсон доходили до Нового Орлеана не скоро. Но сейчас, когда команда каперской шхуны торжествовала победу над поверженным пакетботом, война, объявленная мистером Медисоном, обретала черты ужасающей реальности.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Сэйбер. В руках он держал небольшой обитый медью сундучок. В его глазах светилась радость победы, черные волосы были растрепаны. Николь невольно отметила, что так он выглядел еще белее привлекательным, чем обычно. Одарив ее торжествующей улыбкой, он поставил сундучок на стол.

– Мы добыли сокровище, Ник! Всей казны Королевского флота не хватит, чтобы его выкупить.

Природная любознательность подтолкнула Николь к столу. Капитан, не желая возиться с замком, отстрелил его из пистолета. Николь с интересом заглянула в сундучок. К ее разочарованию, там оказались лишь какие-то бумаги. Она недоверчиво протянула:

– Это и есть сокровище?

Ей ответил Ален, неожиданно появившийся за спиной:

– Да. Это английские шифры.

Наступила гнетущая тишина. Николь старалась не выдать своих чувств. Интересно, а что думает об этом Ален? Ведь в этих бумагах содержится ключ к английским военным тайнам. Этот неприметный сундучок, случайно попавший к американцам, даст им огромное военное преимущество.

Сэйбер присел к столу и достал из сундучка переплетенную в кожу тетрадь. Ален невольно подался вперед, словно хотел выхватить драгоценный документ у него из рук. Сэйбер с усмешкой взглянул на него и спросил:

– Интересуешься, Баллард? Ален хладнокровно ответил:

– Да нет, не особенно. Но теперь понятно, почему англичане так дрались. Я только не пойму, почему капитан не уничтожил бумаги, чтобы они не достались врагу?

Сэйбер пожал плечами:

– Он имел глупость надеяться на благоприятный для себя исход и тянул до последнего момента. Его схватили, когда он собирался выбросить сундук за борт. – Он испытующе взглянул в глаза Алену. – Как жаль, что он не оказался расторопнее, правда?

Ален промолчал, и Сэйбер, потеряв к нему интерес, углубился в бумаги.

– Хм-м… Я тут ничего не могу разобрать. Но думаю, военные в Новом Орлеане будут довольны такой находке. – Потом, поскольку Ален не двигался с места, капитан нетерпеливо спросил:

– У тебя что, нет никаких дел на палубе?

Не говоря ни слова, Ален повернулся и вышел. Сэйбер проводил его взглядом, потом

обернулся к Николь, как будто желая услышать, что она скажет. Но, видит Бог, ей нечего было сказать. В ее душе боролись любовь к родине и верность капитану. Она знала, что неказистые тетрадки, которые он небрежно держал в руках, могли стоить жизни сотням англичан. Единственное, что она могла бы сделать, это схватить злосчастный сундучок и вышвырнуть его в ближайший иллюминатор. Лицо, наверное, выдало ее тайные мысли. Сэйбер расхохотался:

– Не стоит, Ник. И мой тебе совет: научись скрывать свои чувства!

Она смело взглянула ему в глаза и сказала:

– Боюсь, я не понимаю вас, сэр. Что вы хотите сказать?

Он молча швырнул тетрадь в сундучок и встал. Николь невольно отступила на шаг. Но он, довольно усмехаясь, придвинулся ближе. Их глаза встретились, и Николь вдруг показалось, что он хочет поцеловать ее. Она не могла ошибиться. Слишком часто она наблюдала в его глазах этот блеск, который возникал каждый раз, когда он желал женщину Совсем смутившись, она переспросила:

– Что вы имеете в виду?

– Думаю, ты сам отлично знаешь, что я имею в виду, Ник – Он заставил ее оцепенеть, проведя пальцем по ее щеке. – Какая у тебя нежная кожа, Ник. Неужели ты и вправду парень?

Ужас подстегнул Николь, и она отшатнулась. Голосом, севшим от страха, она проговорила:

– Конечно, я обычный парень. Кем же мне еще быть? Зря вы, сэр, надо мной насмехаетесь.

– Насмехаюсь? Неужели?

Его ироничный взгляд поверг ее в еще более сильное замешательство. Она ожидала, что последуют новые каверзные вопросы, но капитан вдруг передернул плечами, давая понять, что ему надоела эта игра.

Потом он будто забыл о ней и обратился к трофейным документам.

– Это, по-моему, лучше запереть в сейф, – ни к кому не обращаясь, пробормотал он и направился в свои покои. Николь с тревогой наблюдала, как он прятал бумаги в свой сейф, стоявший рядом с кроватью, Это был тяжеленный железный ящик, который не под силу унести и нескольким мужчинам. А единственные ключ от него капитан хранил при себе.

Поздно вечером Николь вышла на палубу подышать воздухом и столкнулась с Аденом. Она поделилась с ним мыслью о том, что про эти бумаги лучше вообще забыть. Он внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:

– А тебя не волнует, что американцы используют эту информацию в ущерб твоей родине, что многие английские моряки из-за этого найдут свою смерть?

Николь вдруг почувствовала стыд, словно по ее вине секретные документы попали к врагу. Она тихо сказала:

– Меня это волнует, Ален. Но ведь идет война. И наверняка англичане тоже похищают секреты американцев!

Его лицо омрачилось.

– Послушай, дурочка, – прохрипел он. – Англия сражается за свою жизнь. Или ты думаешь – ради забавы?

Николь в отчаянии прошептала:

– Нет. Но пойми: мне трудно принять чью-то сторону. Я покинула Англию ребенком пять лет назад. И с тех пор все, кого я знала, были американцами.

Ален не ответил, лишь сжал кулаки от переполнявших его чувств. Николь показалось, что он способен ударить ее. Она помедлила, но потом решилась задать вопрос, который вынашивала уже давно:

– Признайся, Ален, ты ведь не просто дезертир из Британского флота?

В сгустившейся темноте она не могла различить выражение его лица, но почувствовала, как он напрягся. Несколько секунд они молчали. Наконец он заговорил:

– Скажем так: я хочу, чтобы эта проклятая война закончилась. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы приблизить ее конец.

Николь сама не знала, довольна она или нет тем, что Ален отказался напрямую ответить на ее вопрос. Да и так ли важен ответ? Она задумчиво сказала:

– Я тоже все бы сделала, чтобы приблизить конец войны. Это ненормально, когда две страны, связанные такими тесными узами, воюют друг с другом.

Ален воскликнул: