Играя в любовь - Тереза Ромейн

– Право же, не стоит, – жеманно отмахнулся стареющий дамский угодник. – Большинство моих историй не предназначены для нежных ушек юных леди.

Джейн возразила:

– Напротив, они столь…

– Захватывающи! – закончила за нее леди Одрина, и они весело переглянулись.

– Что ж, вижу, меня окружают настоящие ценители путешествий.

– Боюсь, что нет: я никогда нигде не была, – вздохнула Джейн и снова безразлично помахала веером.

– Это не имеет значения, миледи. Любовь к путешествиям – это скорее зов души, а не тела.

– Зов души? – Леди Одрина вскинула бровь. – Я думала, это просто развлечение, способ времяпровождения.

– Да, вы совершенно правы, – согласилась Джейн. – Но даже сами мысли о неведомых краях способны расширить границы и скрасить будни.

– Очень точно подмечено, – одобрительно кивнул Беллами. – Все жаждут новых впечатлений и находят их в моде, в великосветских вечерах, в покорении мира.

Джейн на секунду почувствовала в собеседнике родственную душу: они оба изгои в высших кругах, живут в непривычной среде, словно странники в чужой стране, наблюдая за местными обычаями и усваивая новые правила, а иногда нечаянно их нарушая.

– Жизнь в высшем свете действительно может привнести новизну, – заметила леди Одрина. – Нужно только знать, где искать, ну или… создавать самим.

– А вы? Что предпочитаете вы сами? – спросила Джейн.

На лице Одрины заиграла озорная улыбка.

– Нахожу, когда возможно, и создаю сама, если необходимо, но иногда и просто от скуки.

– Дамы, – вмешался в их шуточную пикировку Беллами, – могу я за вами поухаживать? Хотя за вами, наверное, и так бегают толпы кавалеров с напитками и закусками.

– За сегодняшний вечер вокруг меня их было ровно столько, сколько закусок в желудке, то есть ни одного. Я готова убить ради бифштекса.

Леди Одрина рассмеялась, и вовсе не как пристало леди:

– Для этого придется убить разве что корову.

– Поскольку поблизости нет ни коровы, ни оружия, ни бифштекса, леди Киркпатрик, боюсь, удовлетворить ваши желания весьма проблематично, – заметил мистер Беллами. – Но я постараюсь исправить положение.

Пожав плечами, он отправился на поиски закусок, а Джейн снова принялась крутить в руках веер. Примитивная вещица была слишком хрупкой, и палочки уже погнулись от того, что их слишком крепко сжимают.

– Ваше платье великолепно, – заметила леди Одрина, кивнув на темно-зеленый шелк. – Мне представлялось, что для вас светлые тона более предпочтительны, но и темные, оказывается, весьма к лицу.

Джейн на мгновение смешалась, но все же решила пояснить:

– До замужества все мои туалеты выбирала матушка, а теперь мне помогает советами горничная-француженка, а их вкусы, как вы понимаете, сильно различаются.

– Полагаю, они преследовали разные цели. Ваша матушка хотела найти для вас подходящую партию – какого-нибудь приятного джентльмена, – а теперь, когда такой имеется, ваши туалеты должны свидетельствовать о триумфе.

И юная леди с таким торжеством и вызовом вскинула брови, что Джейн не могла удержаться от смеха и была вынуждена поправить собеседницу:

– Все совсем не так…

– Ну разумеется, ничуть не сомневаюсь, – улыбнулась леди Одрина. – Вы с лордом Киркпатриком – молодожены, так что ничего не надо объяснять: я могу и так догадаться.

Джейн и не собиралась – ни объяснять, ни краснеть, а просто сказала:

– Вы можете называть меня просто Джейн, если хотите, леди Одрина.

– Очень хочу… Джейн! А вы, в свою очередь, не называйте меня леди.

Беллами вернулся с тарелкой крошечных закусок.

– Итак, леди Киркпатрик, ужин не за горами. Если вы сможете удержаться от убийства хотя бы еще полчаса, то, смею надеяться, вечер закончится без эксцессов.

Джейн с благодарностью приняла тарелку и едва ли не набросилась на еду. Закуски были восхитительны: нежный лобстер в масле так и таял на кончике языка. Ничего вкуснее Джейн не ела за всю свою жизнь. Еда практически мгновенно исчезла с тарелки, и она выдавила:

– Благодарю.

– Не стоит, миледи. Это меньшее из того, что мог сделать джентльмен.

Джейн не могла понять, пытался ли Беллами поддеть ее из-за отсутствия Киркпатрика или ей только показалось. И куда бы поставить наконец пустую тарелку? Оглянувшись, но так и не найдя места, опустила на стул, буркнув:

– Надеюсь, никто из гостей сюда не сядет ненароком.

– А я как раз очень рассчитываю на обратное, – усмехнулась Одрина, прежде чем смогла продолжить, взгляд ее вдруг замер на какой-то точке за плечом Беллами.

Изменившись в лице, она пробормотала:

– Простите, пожалуйста, но я вынуждена вас покинуть. Там… кое-что новое…

И, не дав собеседникам возможности проследить за ее взглядом, чтобы понять, о чем или о ком шла речь, она исчезла в толпе гостей.

Джейн секунду поколебалась, обдумывая, как себя вести теперь. Да, она баронесса, замужняя дама, однако с душой путешественницы. Поэтому, надев маску уверенности, она улыбнулась и снова повернулась к Беллами.

– Я все еще питаю надежду услышать истории про Индию: а вдруг приведется когда-нибудь побывать там.

– Вы так хорошо знаете эту страну? – Беллами подхватил бокал шампанского с подноса лакея и передал Джейн.

– Нет, не так чтобы очень. Я бывала лишь на юге Англии, немного читала об Италии, Франции, Испании, а вот что касается Индии, здесь я пока еще невежественна.

– Это легко исправить.

Его загорелое лицо казалось чересчур сосредоточенным для милой светской беседы, а седина в висках и дьявольская улыбка добавляли образу какой-то опасной загадочности.

– О чем же вам рассказать для начала? Пожалуй, о слонах: они удивительно нежные создания. В Индии их очень много: у местных они, как у англичан свиньи. Слоны помогают в хозяйстве. Однажды я видел, как слон поднял хоботом ребенка…

История окутывала ее, уносила из душного, забитого гостями бального зала в знойную, залитую солнцем далекую страну.

Джейн так и держала в руках нетронутый бокал с шампанским, вместо вина вбирая в себя истории Беллами.

Пускай ее пальцы, затянутые в дорогие перчатки до локтя, и украшены драгоценными камнями, но, каким бы уместным ни был ее наряд для высшего света, она по-прежнему чувствовала себя лишней, как если бы находилась не на балу, а в самом сердце Индии.

И только теперь, впервые за весь вечер, Джейн почувствовала наконец себя уверенно.