Секрет скарабея: Исповедь журналистки - Елена Сутрова

— Нет, — честно ответила я. А про себя подумала: «Вдруг он сейчас подвалит и решит продолжить знакомство?»

Быстренько выхватив из рук у Галки «TB-парк», я развернула его и подняла глаза поверх его яркой обложки.

Но угрюмый красавец-недоумок, похоже, и сам не мечтал о продолжении знакомства. Наоборот, увидев меня, он резко отпрянул и снова залез в отходящий автобус. Перепутал остановку?

— Ладно. — Галка отобрала у меня журнал. — Уже уехал. Ты лучше расскажи, где ты неделю пропадала? Лев каждый день орал.

— Долгая история. Но все закончилось хорошо. Во всяком случае, я так утром думала, пока в Интернет не влезла.

— О чем ты?

— Как тебе сказать… Ну, для начала — всю неделю я провела с тем парнем, которого перепутала с Митиным.

— Ух ты!

— А сегодня узнала, что его чертова запонка, которую я подобрала после интервью и вернула, принадлежала Терентьеву. Знаешь, золотая, в виде жука-скарабея. И, ко всему прочему, теперь он уехал в командировку. Знаешь, в какой город?

— В какой?

— В Александрию!

— Ну и что?

— Подруга! Ты в курсе последних новостей? Про вдову Терентьева.

— Которая взорвалась в машине?

— Именно!

— И что?

— Где это было, вспомни! В Александрии!

— Ты ненормальная? Не можешь без приключений? Совпадение обычное!

— А запонка?

— Кстати, дорогая моя, сегодня вечером я тоже еду в командировку. И тоже в Александрию. Там местная милиция собирает прессуху по поводу этой аварии со взрывом.

— Галка, откажись!

— Чтобы ты поехала вместо меня? Раскатала губу!

— Ну зачем тебе нужна эта чертова прессуха?

— Мне нет. Но Лев скорее повесится, чем даст тебе возможность снова заняться этой темой.

— А если у него выхода не останется? Если ты не сможешь? По семейным обстоятельствам? Галюня! Ну!

— Давай сначала у Ленки спросим. Может, она посодействует? Координатор все-таки.

Мы бросились в офис и с разбегу врезались прямо в разъяренного редактора.

— Маслова, вот телефоны — чтобы через десять минут уже брала комментарии депутатов Госдумы по поводу квоты на ввоз сахара, — процедил сквозь зубы Лев. — Галя! В городском музее найдена картина неизвестного автора, подозревается, что подлинник Шагала — мигом!

— Есть! — выпалили мы и помчались вкалывать…

— …Липа! — нарушила наконец Галка рабочую тишину. — Никакой это не Шагал…

— Пиши! — отрезал редактор.

— У меня важная просьба.

— Валяй.

— Я не могу ехать в командировку. — Галя потупила взор в ожидании глобального землетрясения.

— К Лене! — буркнул Лев, сосредоточенно отвечая кому-то в аське.

— Ты же сказала, можешь! — прошепелявила Лена, занятая прокручиванием пирсинга на языке.

— Леночка, не могу! Семейные обстоятельства. Припекло — правда! Никак.

— Мне все-равно, кто поедет. Но Лев сказал — Маслову не пускать. Я могу съездить, если меня кто-то из вас заменит.

— Нет! — завопил Лев, наконец осознавший, что происходит. — Посмотри на себя! Ты мне всех ньюсмейкеров распугаешь! Кто тебя с такими волосами и дырявым языком всерьез воспримет? Девки, я вас поубиваю! Ей-богу! Заставила же судьба руководить бабским коллективом — я ведь не соглашался! Какого черта у тебя там в семье случилось? Кто умер?

— Сестра в больницу попала с аппендицитом.

— Врешь! Эта собака хочет в Александрию! — ткнул он в меня пальцем. — Зачем тебе, Юлька, это дерьмо? Скажи, на кой оно тебе надо?

— Лев, ну честно, очень надо!

— Идиотка! Право от лева отличить не может, а туда же. Хорошо. Вали к чертовой матери! Хоть подорвись там на мине, хоть застрелись вместо очередного нефтяника — пожалуйста! Только учти: опять вляпаешься в скандал — уволю!

— Спасибо, Лева! — Я подбежала к раскипятившемуся редактору и чмокнула его в колючую щеку.

— Никогда не называй меня Лева! Дура! — Шеф демонстративно вытер лицо и уткнулся в монитор.

— Так кого аккредитовывать, Маслову или Грушевскую? — попыталась уточнить растерянная Лена.

— Не трогайте меня! — взвыл редактор и, подхватив портфель, исчез из офиса. До конца дня он так и не появился. Ленту новостей редактировала Софья, которая, благо, никогда и никого не подводила.

…В восемь вечера, дико вымотавшись за все эти безумные дни, я села в поезд, где тихо проспала на верхней полке всю дорогу. Мне даже не мешало дорожное застолье и наглые голоса попутчиков, которые уплыли из моей реальности, лишь только нахлынул сон.

Утром я проснулась в Александрии. Отель «Спартак», в котором Лена забронировала для меня номер, я нашла без труда. Это была единственная гостиница на центральной улице крошечного городка. Апартаменты не ремонтировались, вероятно, лет двадцать, но мне не привыкать. К счастью, постель была чистой, одеяла теплыми, а горничная — вежливой.

Расположившись в номере, я не сразу обратила внимание на отошедший слой обоев над кроватью. Раздумывая, как бы мне встретить здесь Александра, я машинально теребила этот уставший от жизни кусок бумаги и вдруг нащупала нечто странное. Запустив пятерню под задубевший слой поглубже, я вытащила сложенный вдвое листок. Письмо! Адресовано некоему Виктору Черепанову. Некрасиво, конечно, читать чужие письма. Но, не выдержав искушения, я все же пробежалась глазами по аккуратным строчкам, выведенным ровным округлым подчерком.

«Заведомо знаю, что твой ответ будет «нет». И все же пишу. Не то чтобы во мне сохранилась хоть какая-то надежда услышать «да». Я просто честно хочу разорвать все узы, скрепляющие мое настоящее с прошлым…»

Мое сердце заколотилось.

«…Я честно хочу разорвать все узы, скрепляющие мое настоящее с прошлым. Без них исчезнет жажда недоступного праздника, который мог бы состояться? Я просто хочу навсегда отступить под напором твоего презрения, иначе мне до конца жизни ходить в генералах, воюющих и заключающих перемирия с пустотой.

Пошли меня ко всем чертям, без инкрустаций и старательного блеска округлости, ибо я сама тебя об этом прошу. И не стесняйся в выражениях, поскольку тебе ничего не грозит. Просто поставь точку в конце беспрерывного предложения, которое я, вот уже десять лет, не в силах окончить.

Я не видела тебя год. Он показался мне длиной в 365 жизней. Из-за невозможности видеть тебя. Согласна, что это глупо, но я и не добиваюсь благосклонности. Эта внезапно изострившаяся тоска неожиданна, как катастрофа. Я не ждала ее и не хотела предвидеть. Абсолютное и окончательное понимание того, что я тебя люблю, свалилось мне на голову в самых неподходящих обстоятельствах.