Самозванка - Бренда Джойс

Виолетта была совершенно согласна с ней. В Лондоне было грязно, душно, и с Темзы полз удручающий смрад.

— Леди Гудвин, — пригласила Виолетту леди Катарина Деафильд, — присоединяйтесь к нам.

Виолетта колебалась. В центре дивана, затканного красными полосами, восседала ее немолодая падчерица. Справа от нее устроилась Катарина, в то время как графиня занимала диванчик «на двоих», который стоял как раз напротив красного. Виолетта решила, что было бы непозволительной дерзостью занять место возле графини, но сидеть рядом с Джоанной, которая за весь вечер не сказала ей ни слова, девушке не хотелось. Она устроилась на маленькой оттоманке, но все время чувствовала, что не является частью дамского общества, а находится вне его.

Отверженная. Так оно и есть. Она ведь вовсе не леди Гудвин, а Виолетта Купер, и сегодняшний вечер дал ей ясно понять, каким зыбким был тот мир, в который она попала.

Джоанна с нарочитостью не обращала на нее внимания.

— Я с таким нетерпением жду лисьей охоты, на которую мы отправляемся в субботу, а вы?

— Мне кажется, я уже сотни лет не выезжала на охоту с собаками. Но Катарине это очень нравится.

Виолетта только с удивлением хлопала глазами. Леди Деафильд, зеленоглазая блондинка с белоснежной кожей, казалась Виолетте самой мягкой и женственной из всех дам, которых она когда-либо встречала. Она никак не могла представить себе нежную красавицу скачущей на лошади и дудящей в охотничий рожок. Катарина улыбнулась в ответ:

— Да, я в восторге от охоты. Я в восторге от всего, что связано с лошадьми. Каждое утро я провожу в манеже. Мой отец держит самых лучших на севере Англии лошадей.

— Тогда почему бы вам не пригласить на охоту леди Гудвин? — язвительно предложила Джоанна. — Я уверена, что она с радостью составит вам компанию.

Виолетта замерла. Она ненавидела лошадей, она просто смертельно боялась их, и Джоанне было об этом известно. Графиня, мило улыбнувшись, прервала неожиданно наступившее молчание:

— Леди Гудвин, вы любите охотиться? Виолетта собралась с духом и честно призналась:

— Нет, я никогда этому не училась.

— А я люблю охоту, — подлила масла в огонь Джоанна. — Когда я была ребенком, отец часто брал меня на охоту. Теперь, будучи дамой в возрасте, я предпочитаю наблюдать охоту со специальных подмостков.

«В ее возрасте и с ее телосложением», — ядовито отметила про себя Виолетта. А вслух сказала:

— И правильно делаете, потому что вы можете ненароком раздавить свою лошадь.

Светским дамам понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что сказала новенькая. Джоанна залилась краской. Катарина улыбнулась и, смягчая неприятный осадок, сказала:

— Охота — это спорт сильных и умелых. Надо быть очень хорошим наездником, чтобы не упасть и уверенно держаться в седле.

Графиня молча смотрела на Виолетту — трудно было догадаться, о чем она думает. Но Виолетта прекрасно понимала, что несдержанность дорого ей обойдется.

— Леди Гудвин могла бы присоединиться ко мне и следить за охотой издалека, с безопасного расстояния. Я тоже предпочитаю дожидаться мужчин с охоты, а не скакать вместе с ними.

Как была признательна графине Виолетта! Графиня, леди Катарина и Блэйк — они были так добры к ней!

— Спасибо, мадам, — поблагодарила она мать Блэйка. — Возможно, я воспользуюсь вашим предложением.

Джоанна позеленела от злости. В это время Блэйк просунул голову между дверями и спросил:

— Я не помешал?

Сердце Виолетты стучало как набат. К несчастью, она не догадывалась, что все ее чувства, как в зеркале, отражаются на ее лице.

— Теодор, — натянуто улыбнулась графиня, — ты не можешь нам помешать.

— Я хочу выполнить обещание, данное мной леди Гудвин, — сказал Блэйк. — Вы понимаете, о чем я говорю, леди Гудвин?

Виолетта едва дышала. Конечно, она понимала и помнила.

— Вы обещали мне показать цветы, которые растут у вас здесь, в Хардинг-Холле, — как школьница выпалила она.

— Боюсь только, их будет не так много, как вы ожидаете.

— Ну, что вы… — наивно успокоила его Виолетта. — Даже с дороги видно, как много у вас цветов.

— Должно быть, вы неисправимый оптимист, — нашелся Блэйк.

Виолетта не знала, что такое «оптимист», поэтому ничего не сказала в ответ.

Графиня поднялась со своего диванчика.

— У нас в саду сто двенадцать сортов цветов и цветущих растений, — сказала она.

Восторг Виолетты по поводу цветов несколько уменьшился, но зато она испытала восторг другого рода: каждым своим нервом, каждой клеточкой она чувствовала присутствие молодого лорда. Ноги ее словно приросли к полу. На помощь ей пришел Блэйк. Он взял ее под локоток:

— Подумать только, сто двенадцать сортов! Это будет очень познавательно, леди Гудвин!

Пообещав матери не задерживаться, он поклонился всем женщинам, за исключением Джоанны, и увлек леди Гудвин за собой.