Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Вечером, когда Веник, подмытый и накормленный сыто спал, а котёнок (будет Машкой), получивший свою порцию молока с хлебом, блаженно жмурясь тщательно умывался, сидя на полу, а затем снова забрался в кроватку к малышу, Эльфи, устроившись на моей руке, повернулся носом к стене, а я обнял его сзади.

Не спали, я лежал молча, а Эльфи с затаённой надеждой ждал дальнейшего развития событий.

Я плотнее прижал к себе худенькое тельце омеги, обняв его руками крепче:

— Эльфи, помнишь у Хени и Дибо дети были?

Он молча кивнул.

— Я сегодня был там…

И я, повинуясь какому-то наитию, рассказал ему о том, что произошло и что я сотворил.

Эльфи, сжавшись, с крепко зажмуренными глазами слушал мой, прерываемый тяжёлыми вздохами, рассказ.

— Вот так…, - закончил я.

Омега всхлипнул и едва слышно выдохнул от охватившего его ужаса. Я поцеловал его в макушку, утешая.

— Оме…, - прошептал он, — оме, как так можно?

Я молча вздохнул — риторические вопросы не имеют ответов.

— Всё, давай спи, всё хорошо будет, маленький…, - усыпил я омегу.

Эльфи заснул, а я откинулся на спину и долго лежал без мыслей и без сна.

И вдруг, ужасная догадка обожгла меня! Я вспомнил, как ещё в замке, изучая в библиотеке искусническую литературу по ментальной магии, мне попалось утверждение о том, что ментальная магия позволяет реконструировать и редактировать те или иные ситуации посредством мыслеформ высокой организации, которые действуют на ментальном уровне. Они не просто внедряются в ауру человека, а помогают выстраивать события и явления в желаемом направлении, запуская цепную реакцию. Я же, сколько себя помню в этом мире, постоянно задавался вопросом об окружающих меня омегах — зачем они мне? И, получается, подсознание осуществляло воздействие на окружающий мир и он выполнял моё неосознанное и невысказанное желание — я избавлялся от омег. А они гибли, покидая меня. Вот кто настоящий убийца! Я!!!

Острожно вытянув руку из-под щеки сладко спавшего Эльфи, я укрыл его одеялом, встал, и как был, в одних трусах заметался по дому. За окном опять выла метель — мело как в тундре. В кое-как смастряченные рамы окон задувало. И только тёплая печь была спасением в морозном зимнем лесу…

* * *

Вечером, когда стемнело и в кордегардии остались только стражники, заступившие на ночное дежурство, Ханс и еще несколько его приятелей, не дежуривших сегодня, сидели в кабачке папаши Эрнста и пили весьма неплохое пиво.

— Ну-ка, Ханс, расскажи нам, как ты сегодня со знатным оме по городу прошёлся, — подначил молодого Герборт, славившийся своим острым языком, — мы видели как он тебя обнял — прямо голубки!

Сидевшие за столом заржали.

— Оме-то, поди красавец, вон как возле него господин начальник и и дознаватель Гуго вились, отдастся тебе, а там может… того… Замуж выйдет за тебя — ты у нас парень видный, молодой, сил много. День и ночь удовлетворять сможешь! А?! — Герборт отхлебнул пива, стёр пену с верхней губы и толкнул Ханса локтем в бок.

— Нет, ребята, — вздохнул Ханс, — мне сержант наш потом сказал, оме этот — искусник.

— Да иди ты! — изумлённо выдохнул простоватый Руди.

— Точно, — подтвердил Эрик, приносивший одежду по приказу дознавателя, — искусник, как есть, я сам слышал, как наш дознаватель с ним по ихнему разговаривал. Да и, правду сказать, видел я этого оме без одежды…

— Ну?! Врёшь! — уставился на Эрика Герборт.

— Чтоб мне сдохнуть, видел. Здоровенный, как сержант наш. И весь в шрамах. Как есть, весь, сверху донизу. Да шрамы такие, — Эрик поёжился, — здоровенные, да багровые, Ужас просто! Волосья длинные и все седые. Белые, да. А уж рожа…, - стражник отхлебнул из кружки, — У него глаз нету! Слепой он, как крот слепой.

— Да уж… — выдохнул кто-то за столом.

— Спаси Великая Сила от такого супруга… Он, поди, чуть-что не по нём, как двинет и костей не соберёшь, да ещё и искусник, — выдал Руди, — нет уж, пусть господа с такими супругами живут, а это не по мне.

За столом опять засмеялись.

— Нет, ребята, я люблю, чтобы омега мягкий был, ласковый. Вот как мой Эни. А летом в деревню поеду, там у мельника нашего тоже омега на выданье. Второго возьму. Глаза во! Жопа во! Красавец! И приданого дают за ним, — мечтал Руди, чмокая губами, — А это что такое?..

Осторожный Эрик толкнул Руди в бок:

— Ты говори, да не заговаривайся, а то мигом определят в холодную. И будет твой Эничка тебе передачки таскать.

— Да нет, я ничего…, - прикусил язык Руди.

— То-то, ничего, дойдёт до сержанта — он тебе мигом небо с овчинку покажет, — буркнул Эрик.

— А я вот, что скажу, ребята, — подвыпивший Ханс пригнулся к столу и поманил руками собутыльников, — хожу это я с ним, с оме с этим, и как он мне, что скажет — так у меня мороз по коже. Так и дерёт. А ещё, вот что было на рынке-то… Идём мы, опять же, с этим оме мимо лотка, где толстый Магдал пирогами торгует, — Ханс оглянулся, не подслушивает ли кто, — дрянь у него пироги… Я вот в прошлый раз…

— Да говори ты толком, брось своего Магдала, и так все знают, что он к тебе неровно дышит, — перебил рассказчика Герборт.

— Чего-о! Да там и было-то один раз всего… Забежал я на огонёк к нему, холодно было…, - начал оправдываться Ханс.

— Демоны тебя задери и с Магдалом твоим, Ханс! Рассказывай уже, что было-то? Ну? — нетерпеливо прошептал осторожный Эрик.

— Ну вот, идём мы с оме этим, значит, мимо лотка, — Ханс, низко нагнувшись над столом, начал помогать своему рассказу руками, — и вдруг, будто толкнул меня кто, по затылку. Я обернулся, а сзади за нами идут трое: Чёрный человек — говорят. И в оме этого пальцами тычут! Меня увидели — и врассыпную! Тут-то меня и прòняло — оме-то этот Чёрный человек и есть!

— О-о! — выдохнула подвыпившая компания.

Молодой омега с белым фартучком на поясе, разносивший кружки с пивом, остановился около стола послушать о чём говорят стражники.

Герборт заметил его и с размаху хлопнул по мелкой заднице, провожая дальше:

— А ты, что встал. Пива неси!

— Точно! Он это! — высказался потерявший осторожность Эрик после того, как омега ушёл, — я вот дежурил сегодня в подвале. Там этого приволокли сегодня — душегуба безрукого. Уж как он орал! Как орал! Демон, говорит, кости-то