Белые искры снега - Анна Джейн

Два урока тянулись откровенно долго. Ученики писали сочинение на одну из выбранных тем, я сидела со скучающим видом и листала методическое пособие, лежащее на столе. Потом в голову влезли вчерашние события, и я размышляла над ними, понимая, что, видимо, вино, выпитое с дядей Тимом, было каким-то необычным и сильно вдарившим в голову. А чем еще можно было объяснить галлюцинации, потерю во времени, кровь из носа? Видимо, только этим.

Затем в голове прочно застрял образ Женьки. Запоздалое раскаяние коснулось моих щек, заставив их вспыхнуть от нахлынувших воспоминаний. Наверное, не стоило так разговаривать с Хирургом. Он обидчивый, ужас просто.

Осторожно поглядев на детей, я достала из кармана пиджака мобильник, опустила руку на колено, отключила звук и стала печатать сообщение Алене.

«Привет! Ну что, поговорила вчера с Женькой?»

Ответ пришел сразу.

«Привет, солнце! Я пыталась, но он какой-то странный:(Ничего не хотел слушать…»

Я не успела ничего ответить, как пришло новое сообщение:

«Насть, не расстраивайся из-за него! Он отойдет, и вы помиритесь! Я его уломаю».

Я мысленно фыркнула. Чтобы его Алена уговаривала со мной помириться? Да пошел он! Не хочет со мной общаться, я не настаиваю. На нем свет клином не сошелся.

– А можно выйти? – вывели меня из состояния злых, как осы, мыслей.

– Можно, – сказала я девушке с третьей парты.

«Мы и не ссорились. Просто он нашел себе девушку», – напечатала я, с силой нажимая на кнопки.

«Ну не знаю… Мне кажется, ему нравишься ты. Ну как он целуется?)))» – все же полюбопытствовала Алена.

Я тут же вспомнила его нежные прикосновения и осторожные касания твердых сухих и очень теплых губ, и ощутила себя еще более одиноко и потерянно. Я даже головой тряхнула, чтобы отогнать это чувство.

«Средне», – написала я подруге.

«Ой, ладно тебе))) И не переживай, все будет супергуд! Кстати, о поцелуях… Мне нужно тебе кое-что рассказать:)».

«Что?» – напечатала я, не глядя на телефон, а посматривая на опущенные головы учеников.

«О поцелуях:* О своих…» – Кажется, Алена была в игривом настроении.

Я чуть не подавилась собственной слюной. Если сейчас подруга будет описывать свои… э-э-э… поцелуи с Тимофеем, меня точно стошнит.

«В смысле?».

«В прямом. Мне кое-кто нравится, я хочу вас познакомить) Ты же моя лучшая подруга:**».

Я сглотнула. Если Алена «познакомит» меня с дядюшкой Тимом, будет катастрофа! Представляю его реакцию! И свою – тоже.

«Это моя лучшая подруга, Настя, – почти услышала я радостный голос подруги. – А это мой парень, Тимофей, можно просто Тим».

«Вообще-то Анастасия привыкла звать меня дядей Тимом, – ответит в таком случае он. – Настя, когда ты соблаговолишь вернуться домой? Ты подумала о моем предложении работать в компании?»

Я содрогнулась. Надеюсь, такого все же не произойдет. Еще одна проблема на мою голову.

«Ты меня заинтриговала», – сдержано написала я в ответ, потирая подбородок.

«Может быть)) Ладно, Настен, у меня съемка начинается, я тебе позже напишу, пока-пока!»

И я осталась наедине со своими мыслями. Только теперь Женьку из головы вытеснила настоящая проблема – дядя Тим. Кто-то, а он точно сможет сделать мою жизнь веселой. Просто так этот человек ничего не делает. И если ему понадобится, он заставит меня сделать то, что хочет. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Словно услышав мои мысли о родственнике, позвонила Матильда. Я вышла за дверь, оставив обрадованных одиннадцатиклассников, которые, видимо, тут же принялись списывать, откуда только могли.

– Да, – нажала я на зеленую кнопку, встав около двери в класс.

– Здравствуй, Настя. Ты сейчас можешь говорить? – услышала я голос крестной.

– Здравствуйте. Могу.

– Его рядом нет? Я вчера не звонила тебе, не знала, как долго он будет рядом, – явно имею в виду Тимофея, сказала Матильда.

– Нет, я в школе, на практике, – ответила я.

– Хорошо. Во-первых, извини за вчерашнее. Думала, что Тимофей опять веселится с новой подружкой. Мне пришлось так поступить. Сама понимаешь, он не должен знать, что мы общаемся. Иначе твой отец тоже об этом узнает.

Я отлично понимала крестную. Если он ненавидел маму, то и Матильду, которая с ней дружила, не особо любит.

– А во-вторых, – продолжала по телефону Матильда, – что он от тебя хотел?

– Честно сказать, я не совсем поняла. Мы встретились случайно, и он пригласил меня поужинать. Ну как пригласил, – хмыкнула я, вспомнив привычный напор родственника. – Просто повез с собой. Говорил о том, что журналистика – это не профессия. И, – тут я запнулась. – Предлагал работать с собой.

– Вот как, – холодно откликнулась Матильда. – Интересно. И с чем именно работать, не уточнил?

– Нет. Никакой конкретики. Сказал лишь что-то про свою компанию. Но я не хочу работать с ним, понимаете! – вдруг горячо сказала я. – Не хочу! Я не хочу никого из них видеть!

– Успокойся, – сказала своим хоть негромким, но уверенным голосом крестная. – Если не хочешь – не будешь. Так, мне пора на совещание. Держи со мной связь, девочка. Если Тимофей Реутов еще раз свяжется с тобой, сообщи об этом мне. Поняла?

– Поняла.

– И не бойся его.

– Откуда вы его знаете? И его жену? – не могла не спросить я.

– Оттуда же, откуда знаю твоего отца.

– И вы… дружите с Ириной? – осторожно уточнила я.

– Общаемся немного. Мне пора, скоро увидимся.

Мы попрощались, и я, приободрившись, пошла обратно в класс, в котором тут же стало тихо, словно десять секунд назад никто ничего и не списывал. Я, впрочем, никаких мер принимать не стала, и села на свое место, вспомнив, что теперь мне предстоит встретиться со Злорадским. Опять. Вчера я почти забыла о том, что он – мой ученик. А теперь это ощущение вернулось вновь с новой силой.

Сочинения начали сдавать за пятнадцать минут до второго урока. Кто-то, написав быстрее, чем товарищи, отправился гулять за дверь, кто-то, напротив, дописывал на перемене. Перемена между четвертым и пятым уроками как раз была большой, чтобы детки успели покушать в столовой. За десять минут до начала пятого урока кабинет, наконец, опустел. Я приоткрыла окна, чтобы помещение проветрилось, закрыла класс на ключ, выданный мне охранником, и пошла, как говорится, попудрить носик, на ходу уворачиваясь от мчащихся туда-сюда школьников, которые во время перемен становились просто безумными. Впрочем, старшеклассников это не касалось, одни из них, напротив, вальяжно прогуливались по школе мелкими группками, неспешно переговаривались и дружно смотрели в экраны телефонов и планшетов. Другие такими же небольшими группками сидели на диванчиках или подоконниках с открытыми учебниками и тетрадями и что-то постоянно повторяли по учебе.