Сирень - Б. Б. Рейд

Все, что она смогла выдавить — это несколько прерывистых звуков.

Находясь так близко, я мог слышать сквозь музыку, какой влажной была Брэкстон, когда Лорен двигался внутри нее. Не было никакой прелюдии, никакой подготовки к этому моменту. За месяц, прошедший с тех пор, как она была у нас в последний раз, внутри всех нас только нарастала эта потребность.

Застонав, Лорен ускорил движения.

— Не обольщайся, — сказал Хьюстон Брэкстон, когда Лорен тупо трахал ее, прижавшись к ней. Он держал ее неподвижно, чтобы доставить удовольствие нашему лучшему другу, и Брэкстон наслаждалась каждой секундой этого. — Мы не остановимся, мы не уйдем, и мы никогда не сдадимся. Ты «Связанная». Это никогда не может быть нарушено.

— Хьюстон.

Звук его имени на ее губах и стон Лорена, когда она обхватила его, казалось, сломили самообладание Хьюстона.

— Черт, — сказал он Лорену, отпуская шею Брэкстон и просовывая руку между ними, чтобы расстегнуть джинсы. — Ускорься. Я не могу ждать.

Упершись предплечьем в стену рядом с головой Хьюстона, Лорен ускорил свои толчки, без малейших угрызений совести входя в Брэкстон создавая громкие хлопающие звуки кожи об кожу, когда она вскрикивала, даже не думая о том, чтобы понизить голос.

«Basiel» Amelie Lens заглушала их, но мы трое могли слышать громко и отчетливо вместе с небольшой группой, окружившей ди-джея за стойкой всего в пятидесяти футах от нас.

Они не могли видеть, но слышали остатки ее криков. Несмотря на то, что для них это была просто очередная ночь, и никто не потрудился посмотреть в нашу сторону, я убедился, что мое тело заслоняет Брэкстон и то, что мы замышляли, пока я наблюдал.

Мой член был твердым, как кирпич, в то время как мой взгляд не мог решить, на чем остановиться. Я наблюдал, как подпрыгивают сиськи Брэкстон под глубоким вырезом ее платья, поскольку она снова была без лифчика. Наблюдал, как напрягаются мышцы голой задницы Лорена, когда он входил в нее. Даже наблюдал и слушал, как Хьюстон шептал ей на ухо грязные угрозы. Я знал, что он реализует каждое из них, как только Лорен закончит.

— Сейчас, Ло.

Сделав еще три сильных толчка и кряхтя, когда он кончил, Лорен без возражений подчинился Хьюстону. Он оставался внутри нее еще несколько секунд, целуя ее в губы и шепча в промежутках, как сильно он ее любит, прежде чем отстраниться.

Брэкстон никак не отреагировала, поскольку знала, что она этого не сделает.

Я видел разочарование в глазах Лорена, когда он приводил в порядок свою одежду, но он ничего не сказал.

Хьюстон уже повернул Брэкстон и завладел ее вниманием. Он снял с нее кожаную куртку, позволив ей упасть на пол. Следующими были тонкие бретельки ее платья. Хьюстон стянул их с плеч и позволил платью тоже упасть, полностью обнажив ее, как будто мы не были в центре гребаного клуба.

— Хьюстон, — выругался я, не в силах скрыть своего опасения.

Не зашли ли мы слишком далеко?

Игнорируя меня, Хьюстон сжал груди Брэкстон обеими ладонями, и вместе они, целуясь, отодвинулись глубже в тень, пока полностью не скрылись.

Даже я не мог видеть, что они делают.

Однако я понял тот момент, когда он начал трахать ее.

Пока Лорен небрежно прислонился к стене, я впитывал каждый из бессвязных криков Брэкстон и резких стонов Хьюстона, когда он трахал ее так, словно это был их последний раз. Он жестко имел ее, и она взяла все, что он давал.

Казалось, это продолжалось вечно, и в то же время недостаточно долго.

— Ох, Хьюстон, — сказала она ему.

— Черт возьми, Брэкстон, — ответил он ей.

Их сдавленные вздохи были последним, что мы с Лореном услышали, прежде чем все прекратилось. Прошло еще пару минут, прежде чем Хьюстон вывел Брэкстон обратно из тени, положив руку ей на талию и удерживая в вертикальном положении. Ее волосы выбились из конского хвоста, и она уже носила на себе следы их внимания. Не знаю, как она рассчитывала скрыть то, что сделала, от своих подруг, но наша миссия была выполнена.

Я видел, как в ее глазах зарождается наша победа.

Капитуляция.

Ее неизбежная капитуляция.

И моя окончательная гибель.

Почти готово.

Лорен повернулся ко мне и приподнял бровь.

— Не хочешь, занять свою очередь? — спросил он, лениво жуя жвачку.

Я увидел, как Брэкстон вздрогнула от его тона и вопроса. Ей нравилось, когда с ней обращались как с нашей собственностью, только когда она была без одежды и ее запреты были сняты. Если бы он попробовал это в любое другое время, то лежал бы на земле, держась за яйца.

Мое горло сжалось, когда я проглотил желание, от которого у меня потекли слюнки.

— Не в этот раз, — прошептал я, протягивая руку и касаясь большим пальцем ее обнаженного соска. — Думаю, нам нужно сначала поговорить, верно?

Я отвел взгляд от ее груди, чтобы полюбоваться красотой ее карих глаз.

Брэкстон нетерпеливо кивнула, и я увидел, что она благодарна за мою сдержанность. Она была недостаточно сильна, чтобы отказать мне прямо сейчас, а я не хотел, чтобы утром она ненавидела себя. Сожаление — это не то, что мне нужно было, чтобы она чувствовала всякий раз, когда думала обо мне.

Я думал о нашем поцелуе раньше, и она, должно быть, тоже подумала об этом.

Привстав на цыпочки, Брэкстон коснулась одной из моих щек:

— Спасибо тебе за понимание, — прошептала она, прежде чем снова опуститься на пятки.

Я лишь кивнул и отвернулся, чтобы она не увидела моих скрытых мыслей.

Наслаждайся, пока есть возможность.

ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН

Париж.

Я в Париже.

Я нервно вдохнула и медленно выдохнула рассол. Когда это не сработало, я начала ерзать, поправляя парик, который носила — длинный, многослойный, черный с синим омбре, с косой челкой, закрывающей мой правый глаз.

Плывя по течению, я густо подвела глаза черной подводкой и закрепила пирсинг из искусственного серебра на носу и губе. Я дополнила образ, подобранный для меня, чулками в сеточку, черными джинсами с дырками на коленях и укороченной футболкой.

Увидев теперь свое отражение в одном из семнадцати больших зеркал, сделанных из трехсот пятидесяти зеркал поменьше, я без сомнения поняла, кто оставил мне эту маскировку.

Написанная от руки записка с просьбой встретиться здесь и