Романовы forever - Анна Михайловна Пейчева

не больше обыкновенных кочанов, место которым в щах, а не на праздничных площадях столицы. – Да, теперь мне все ясно, как дважды два. Покушения продолжаются. Сначала платформа, теперь трамвай. Алексея мы арестовали, но его сообщники пока на свободе. Это они орудуют. Нужно только выяснить – кто является их целью: вы или я. Мы же оба были и тут и там. Думаю, все-таки вы их больше интересуете. Я-то теперь вне игры, с политической точки зрения ничем не отличаюсь от вон той очаровашки в розовом костюмчике. А вы до конца жизни останетесь Романовым.

Разговаривать с Мелиссой не о любви, а о деле было гораздо легче. Николай Константинович достаточно непринужденно возразил:

– Не думаю, Мелисса Карловна, что к делу причастны мои подданные – больше похоже на некий глобальный сбой. Возможно, что-то случилось со спутниками… А может быть, – грустно пошутил он, – это Вселенная дает понять, что нам с вами нельзя находиться в одном месте, как натрию и воде. По отдельности – два чудесных элемента. Соприкасаются – получается взрыв.

– Что? Взрыв? Какой взрыв? Тут будет взрыв? – Рассуждения Николая Константиновича прервала взбудораженная толстушка, которой, очевидно, надоело валяться на головных уборах своих соседей по вагону. Мари подбежала как раз вовремя, чтобы услышать два последних слова экс-императора и мгновенно сделать свои выводы. – Господа, миленькие! – заголосила она. – Сейчас весь наш «хомяк» взлетит на воздух! Держитесь, родненькие, взрыв ожидается нешуточный, это его величество сказал, а кому еще и верить, как не ему! Вот и наступил конец света, а я так и не купила себе те сапоги, которые видела у Лидваля в витрине…

Пассажиров накрыло новой волной паники. Теперь уже все повскакивали со своих мест и бросились к наглухо закрытым дверям трамвая, толкая Николая Константиновича с Мелиссой и не замечая этого.

– Они ведь затопчут друг друга, Николас! Что за джунгли!

Мелисса в ужасе прижималась к поручню – не к сильному мужчине в миллиметре от нее, а к бездушному стальному поручню. Разве нужны еще доказательства, что этот мужчина ей безразличен даже на подсознательном уровне, горестно подумал Николай Константинович.

Потом встряхнул головой и взял ситуацию в свои руки.

– Сограждане! – объявил он самым зычным своим голосом, который не раз звучал над Дворцовой площадью и из экранов телевизоров по всему миру. – Дамы и господа, внимание!

Пассажиры перестали колошматить по антивандальному стеклу ботинками и зонтами (у настоящего петербуржца зонт всегда с собой), и обернулись.

Николай Константинович – легко для своих сорока девяти лет – запрыгнул на ближайшее кресло и простер руки к пассажирам:

– Друзья, взрыва не будет. Серьезно, тут нечему взрываться. Успокойтесь, прошу вас. Наш вагон на воздух не взлетит, даю вам слово Романова. А слово Романова – что?

Пассажиры хором подхватили:

– Крепче карбона!

– Правильно, – удовлетворенно кивнул Николай Константинович. – Да, мы с вами оказались в чрезвычайной ситуации. Трамвай сломался. Это очевидно. Но ничего страшного не происходит. Упасть на землю с высоты вагон не может. Мы же внутри трубы – со всех сторон нас защищает прочное стекло.

– У меня клаустрофобия! – нервно сказал какой-то паренек с компьютерной сумкой в руках. – Я хочу на простор!

– Не волнуйтесь, сударь, я как раз собирался вам сообщить, что знаю, как открываются двери трамвая механическим способом. Разумеется, мои коллеги-инженеры, создатели вакуумки, предусмотрели все возможности эвакуации пассажиров даже в случае отключения электричества. Сейчас я разблокирую двери, и мы с вами цепочкой, или гуськом, если угодно, пойдем по стеклянной трубе к ближайшей лестнице, чтобы спуститься на землю по комфортным ступенькам, которые я сам тестировал перед запуском трамвая в эксплуатацию.

– Если позволите, ваше величество, – несмело поднял руку мужчина в сплющенном цилиндре, – в трубе же вакуум. Чем мы будем там дышать? Я читал, что под воздействием вакуума в крови человека образуются пузырьки, кровь фактически закипает.

– Ой, а у меня кровь сегодня и так вскипела, как я с Николашей познакомилась! – не преминула сообщить толстушка, хотя никто ее об этом не спрашивал. Едва заслышав голос государя, она тут же угомонилась и теперь смотрела ему в рот, как будто он был мамой-птицей и принес ей червячка на обед.

– Приятно встретить понимающего человека, – Николай Константинович слегка поклонился начитанному господину в цилиндре, – однако на этот счет волноваться не стоит. Я заметил, что электричество отключилось не только в нашем составе, обесточена вся вакуумная дорога – погасли даже сигнальные огни, видите? Это значит, что не работает в том числе и система насосов, обеспечивающих в трубе разреженную атмосферу. А без насосов нет и вакуума. Уверен, что за последние минуты воздух в трубе стал идентичен наружнему.

– Красавец, да еще и умный! – умилилась толстушка.

– Но что, если электричество дадут, пока мы находимся в трубе? – спросил мужчина в цилиндре. – Насосы сразу включатся, мы все погибнем.

– Об этом инженеры тоже позаботились, – кивнул Николай Константинович, – в стенах встроенные датчики, которые не позволят насосам включиться, если по трубе кто-то бродит.

– До лестницы-то далеко? – Паренек-компьютерщик уже весь покрылся испариной от страха. – Я долго ходить не могу. Я же вам не Колобок из игры «Догони лису».

– А вы, сударь, как я погляжу, проигнорировали недавний подарок от правительства – бесплатный фитнес каждому гражданину империи, – съязвила Мелисса.

– Друзья, до ближайшего спуска не более двухсот пятидесяти метров, – обрадовал хилого компьютерщика государь. – Я это точно знаю, потому что внимательно прочитал техническую документацию к трамваю, прежде чем подписывать проект, и лично распорядился удвоить количество спасательных лестниц. Итак, в путь! Попрошу никого не отставать, и помните: всё под контролем, бояться абсолютно нечего, просто выполняйте мои указания.

Мелисса была права: перестать быть Романовым невозможно. Даже с разбитым сердцем Николай Константинович оставался лидером нации. Впрочем, разбитое сердце за последнюю четверть века стало для экс-государя привычным состоянием. Как говорят врачи – вариант нормы.

Спасательная операция прошла значительно лучше, чем операция по признанию Мелиссе в любви. Николай Константинович сразу нашел в полу вагона особый лючок, а в нем потайной рычажок, открывающий двери. Никакого вакуума в трубе уже не было, как и предсказывал венценосный руководитель эвакуации. Ближайшая лестница нашлась буквально в тридцати метрах от трамвая, во время спуска никто не свалился, даже Мелисса, категорически отказавшаяся снимать свои шпильки.

Восемь человек, не считая самого Николая Константиновича, оказались посреди безлюдного поля, в окружении одинаковых хвойных шаров, источавших различимый запах свежей капусты. Какая досада, что трамвай не успел добраться до оживленного здания аэропорта.

– Кстати, я ведь так и не спросил, куда вы собирались лететь… – Николай Константинович обернулся к