До самой смерти - Миранда Лин

Но Хранитель не ответил. Его бесплотная форма вспыхнула, и он исчез. Ро провела рукой по сгустившимся теням на земле, а затем кивнула и рассеялась вслед за своим любимым богом.

Мы стояли ошеломленные, и каждый вдох давался с трудом. Смотрели на Реквием сквозь врата и гадали, что же сейчас произошло и на что согласилась Пэйша. А потом, спустя всего мгновение, Эзра сорвался с места и устремился к порогу врат Аврелиан, зовя свою любимую.

Орин бросился наперерез, но не успел. Однако Эзра не исчез, как Пэйша. Не унесся в бездну и не превратился в тлеющие угли. Он преображался: его силуэт сиял все ярче и ярче и становился все больше, пока Эзра не предстал в ореоле золотого света, совсем как Реверий. Я отшатнулась, широко раскрыв глаза и чувствуя, как леденеет кожа.

– Я… Я помню, – произнес он, рассматривая свои большие ладони, а затем, нахмурившись, опустил голову. – Я все помню. – А потом исчез.

Я молча уставилась на Орина. Меня осенило. Эзра не простая душа. Он был богом.

70

Три месяца спустя.

Мы ничего не слышали о том, как Пэйша вернулась домой. На какие бы условия она ни согласилась, какой бы путь ни выбрала, Реквием не пал. Я так долго беспокоилась о ней. Как одержимая пыталась узнать, где она оказалась. В конце концов мне пришлось отступить. Довериться ей, как она просила однажды. Но все же ее таинственная сделка не давала мне покоя.

– Как думаешь, в чем она заключалась? Сделка, на которую пошла Пэйша?

Орин провел рукой по моей спине, а потом прижал к стене.

– Мое мнение осталось таким же, что вчера и позавчера.

Я прикусила его губу и, схватив за воротник, потащила по коридору в столовую.

– «Понятия не имею» – это не предположение. Напрягись и перестань отвлекаться. Нас ждут.

Он остановился.

– Ты решила надеть это платье, Ночной Кошмар?

– Да.

– И, принимая такое решение, думала, что я смогу сдержаться?

Я ухмыльнулась.

– Я не определилась.

– Дам подсказку, Ночной Кошмар. Как только кружево любого цвета коснется твоей прекрасной кожи, я начну завидовать ему и строить планы, как немедленно его снять. Но если кружево черное… Не будет никаких планов. Оно окажется на полу в течение часа.

Я неспешно подошла к нему, потянула за длинную цепочку его карманных часов и, открыв их, провела пальцем по выгравированному на крышке голубю.

– О господи. Похоже, в таком случае у нас останется всего пятнадцать минут на ужин.

Орин просунул палец под кружево на моем плече и потянул так, что оно затрещало.

– Или же мы можем начать с десерта.

– Например… с торта?

– Нет. – Он улыбнулся и уперся рукой в стену, глядя на меня с весельем в глазах. – С кое-чего послаще.

Орин научился безупречно повелевать своими тенями. Стена за моей спиной пошла рябью, и в ней появилась дверная ручка. Он повернул ее со зловещей улыбкой. Я влетела в незнакомую комнату и упала на кровать. Всего один взмах руки – и платье исчезло, а я распростерлась перед Орином, полностью обнаженная.

– Похоже, у нас наметился новый рекорд.

– Я люблю сложные задачи, – проворковал он.

Не теряя времени даром, Орин опустился на колени и провел пальцами между моих ног, глядя мне в глаза.

– Мне попробовать тебя здесь, жена?

– Если хочешь.

– Скажи, Деянира. Скажи, где хочешь меня почувствовать.

– Это сложно, ведь я хочу тебя везде.

Его мрачный смех вызвал во мне дрожь предвкушения. Под его цепким взглядом тени окутали меня, а затем начали протискиваться между моих ног, подрагивая, пока я не раздвинула их шире, выгибаясь.

Орин встал на колени и коснулся губами моего бедра, обжигая поцелуем. Потоки теней заскользили по моей груди, вплелись в волосы и потянули их. Каждое касание его губ и пальцев воспламеняло. И все же он выжидал, не давая мне того, что я желала больше всего на свете. Мучил меня лаской и тенями, пока я не начала задыхаться. Я уже не могла думать. Не могла существовать, не чувствуя этого мужчину.

– Орин…

– Ты скажешь это, иначе я не сдамся. Я терпелив.

Он едва ощутимо толкнулся пальцами, раскрывая меня, но не прикасаясь там, где я нуждалась в нем больше всего.

– Попробуй, Орин. Скажи, как сильно тебе нравится.

– Умница.

Я пропала, едва почувствовав его язык. Он скользнул по клитору, затем его сменили губы – прикосновение было таким сильным, таким нужным, что у меня перехватило дыхание. Придвинувшись ближе, Орин закинул мою ногу на плечо и толкнулся двумя пальцами, не переставая ласкать ртом. Он вновь призвал тени, и я задрожала всем телом. И так сильно стиснула простыни, что не сомневалась: когда кончу, они будут порваны в клочья.

Удовольствие становилось все более невыносимым. Он прекрасно изучил мое тело. И теперь отлично знал, чем можно сломить меня в считаные секунды.

– Позволь мне услышать, как ты кончаешь, жена, и я трахну тебя как следует.

– Нет, – выдохнула я. – Остановись.

Орин отстранился, и я села. Схватила его за рубашку и притянула к себе, чтобы прильнуть к его губам. Я почувствовала собственный вкус. Орин запустил руки в мои волосы и потянул за них, заставляя запрокинуть голову; покрыл мой подбородок поцелуями, а потом едва не прорычал:

– Почему ты велела мне остановиться?

– Я хочу почувствовать тебя внутри. Не твой язык или чертовы пальцы. А тебя.

В мгновение ока он разделся и тесно вжался членом. Я вскинула бедра ему навстречу, и его глаза потемнели, а на лице расцвела порочная улыбка. Он вошел в меня одним толчком. Я чувствовала каждую вену, каждый сантиметр его члена. Орин был беспощаден, и я не смогла сдержать крик. Невероятное удовольствие наполняло меня, когда он входил снова и снова, пока между нами не осталось лишь безудержное желание.

Я выгибалась, пытаясь принять его как можно глубже. Но этого было мало. Всегда будет мало. Орин резко вышел, схватил меня за бедра и перевернул. Намотав мои волосы на кулак, он потянул их и толкнулся снова – сильно, жестко. Неумолимо. Музыкант, поймавший безупречный ритм и ведущий мелодию к совершенному крещендо.

С его губ сорвался вскрик, но я не расслышала слов, кончая, утопая в ослепляющей вспышке наслаждения. Все мышцы свело, я могла только всхлипывать.

Но вот он отпустил мои волосы, проложил дорожку поцелуев по покрытой испариной спине, а потом шлепнул по заднице.

– Надевай свое красивое платье, жена. Нас ждут.

Удовлетворенные, мы помчались по