Остров надежды - Сара Ларк

И вот теперь Нэнни и Квао где-то в горах призывали каких-то своих богов благославить наконец-то согласованный договор, а Аквази оставался на месте и руководил поселком. Сам себе он при этом казался чрезвычайно важной персоной, что заметила Нора, когда он демонстративно занял место на «троне» вождя и приказал поставить перед собой новоприбывшую женщину.

Принцесса рассказала обычную историю. Ее хозяин перегружал ее работой и издевался над ней. Когда он напился и уснул, она сбежала. Ей повезло, что ее не поймали.

— Значит, ты его не убила? — спросил Аквази.

Было похоже на то, что позже это будет важным. Договор предусматривал, что беглых рабов будут возвращать их хозяевам, по крайней мере, при определенных условиях.

Принцесса энергично покачала головой.

— Я не убивать. Я христианка! — Она протянула ему дешевый крестик, который носила на шее. — Я крещена! — гордо сказала она. — Новый проповедник крестит рабов. Говорит, что перед Богом и сладким господином Иисусом все равны!

Преемник проповедника Стивенса наконец-то приехал на Ямайку. И он рассматривал вопрос о душах чернокожих по-другому, иначе, чем его предшественники. Он крестил их целыми толпами после каждого богослужения.

На Аквази это не произвело никакого впечатления.

— Хорошо. Ты можешь оставаться здесь. Но ты должна будешь взять себе мужа. Здесь... — Он окинул взглядом группу мужчин, которые привели сюда Принцессу. — Талли! Ты хочешь взять ее?

Женщина бросила испуганный взгляд на рослого молодого мужчину. Это был тот часовой, который ночью остановил ее.

— Я не сразу мужа, — отбивалась она. — Не какого-нибудь мужа. Я христианка.

— Талли — это не какой-нибудь мужчина! — поучительно сказал ей Аквази. — Он один из наших лучших воинов. Ему принадлежит много земли, но у него нет жены, чтобы обрабатывать ее. Ты хочешь ее, Талли?

Нора и Мария возмущенно наблюдали за этой сценой. Конечно, новоприбывшая женщина должна была взять себе кого-нибудь в мужья, это было общепринято. Однако же не так быстро, чтобы это не было похоже на набег! В Африке девушек выдавали замуж их отцы — чаще всего даже не спрашивая их согласия. И об этом женщины тоже уже узнали. Однако в этом поселении прижилась обычная, принятая на плантациях практика: когда сюда прибывала одинокая женщина, то неженатые мужчины начинали бурно ухаживать за ней, и, в конце концов, она сама выбирала, кого возьмет себе в постель. При этом молодые женщины в Нэнни-Тауне в основном ориентировались на то, каким авторитетом пользуется мужчина в обществе и сколько у него земли. Но к этому нельзя было принуждать Принцессу. Если для нее вера ее мужа была важнее...

Удивительно, но именно Маану в какой-то момент вышла вперед.

— Разве ты, Аквази, ее отец, что выдаешь ее замуж? — насмешливо спросила она. — Или ты ее баккра, что продаешь ее? Что тебе за нее предложил Талли? Ты не должна выбирать себе мужа прямо сейчас, Принцесса. Ты можешь сама построить себе хижину и найти мужа позже.

— Но я не умею строить дом! — в отчаянии сказала та.

Эта ситуация была явно не по ней. Она совсем не так представляла себе свободу.

— Вот видишь, — заметил Аквази своей жене. — Она хочет Талли. Или лучше Робби?

Другой мужчина, несколько меньше ростом, тоже из ночного эскорта Принцессы, выступил вперед и облизал себе губы.

— Я хочу христианина, — настаивала смущенная Принцесса. — Кто-то из вас двоих христианин?

Люди на деревенской площади рассмеялись. Среди потомков испанских рабов многие молились Святой Троице, однако при этом поклонялись и другим богам и духам-обеа. Никто здесь не называл себя христианином.

— Она может подождать, пока возвратится Нэнни! — настаивала Маану. — А Талли и Робби пусть уже сейчас строят хижины. Тогда она могла бы выбрать того, кто построит более красивый дом.

Это тоже, казалось, было важным критерием в выборе мужа в определенных племенах Африки.

— Я хочу христианина! — повторила Принцесса. — Но где же спать, если нет дома?

Нора наморщила лоб. Она не могла толком понять, как ей оценить девушку. Принцесса, скорее всего, была домашней рабыней — пусть даже у нее был только один хозяин, и она не жила в большом доме с хозяйской женой и детьми. Она явно была не с плантации — там никто не боялся провести несколько ночей под открытым небом. И еще она сказала, что пришла из Кингстона. Нора с удовольствием познакомилась бы с новым тамошним проповедником, который крестит рабов. Однако теперь ей придется позаботиться об этой явно не самостоятельной девушке. И остается надеяться, что Маану поддержит ее в этом.

— Ты можешь пожить у меня, — сказала она спокойно. — Пока не вернется Нэнни.

Принцесса засияла — на ее лице появилось что-то похожее на выражение радостного признания. Нору это удивило: обычно только что освобожденные рабыни враждебно относились к белой женщине.

— Твой муж не будет возражать? — спросила Принцесса.

Нора бросила на Аквази твердый взгляд.

— Мой муж тут руководит делами вместо королевы, — она словно выплевывала эти слова, — пусть даже очень своевольным образом. Однако, пока она не вернется, он будет оставаться в селе. У своей другой жены.

Принцесса перекрестилась.

— А ты — христианка? — переспросила она.

Нора кивнула, хотя в последнее время стала сомневаться в этом. В конце концов, ни Бог, ни его сын, ни разу не услышали ее молитв.

— Я крещена, — сказала она.

Принцесса счастливо улыбнулась.

— Тогда я идти к миссис! — ответила она Аквази и кандидатам на ее руку.

Талли и Робби начали наперебой уговаривать Аквази. Остальные же из присутствующих неженатых мужчин увидели в этом новые шансы для себя и стали многообещающе улыбаться Принцессе, когда Нора вела ее через толпу, которая уже начала рассеиваться. Однако девушка не обращала на этих мужчин внимания.

— Я также новость для миссис! — прошептала она Норе, которая не очень прислушивалась к ней, поскольку озиралась вокруг в поисках своей дочери. — Поэтому хорошо, что я иду с вами. Бог распоряжается всем по своему усмотрению, говорит проповедник.

Нора вздохнула.

— Тогда будем надеяться, что он прав, — оборвала она женщину и широко улыбнулась, когда обнаружила свою дочку. Малышка играла с Джефом в великих воинов и вся была покрыта боевой раскраской — известью и красной грязью.

— Дэдэ, вот ты где! Хотя тебя трудно узнать. Иди сюда, нам пора уходить. У нас гостья, Дэдэ, и, представь себе, ее зовут Принцесса! Разве это не прекрасное имя? — Она подняла маленькую девочку на руки, и Принцесса ошеломленно взглянула в ярко-зеленые глаза ребенка, так похожие на глаза ее матери.

— Принцесса, это моя дочь Дейрдре.

Она не поняла, почему Принцесса снова перекрестилась.