Долг Короля - Риссен Райз

Руки Зары поникли, она неуверенно замерла, ошарашенно глядя то на Фриса, то на Рин.

— Это я, я не умерла, я живая. Это все был спектакль, в газете неправда, Зара, поверь мне! — увещевала Рин, подходя ближе к волшебнице. Та осторожно протянула руку и ткнула в плечо девушки. В следующий момент Рин оказалась крепко прижата к груди подруги. Несмотря на бледный вид, недюжинной силы у Зары не убавилось.

— Боги, боги! Рин, родная моя сестрица! — причитала она. — Как же так? Как это случилось?

— Я тебе потом расскажу, — вздохнула Рин, отстраняясь. Она внимательно посмотрела на Заринею, а потом на Фриса, прислонившегося к стене. Тот немедленно принял самый невинный вид, но Рин знала, что сейчас он готов под землю провалиться, только не отвечать на ее вопрос.

— Лучше расскажите, дорогие, о чем это вы толковали?

— Ой! — спохватилась Зара, закрыв рот ладошками.

— Ну что, шило вылезло из мешка, да? Я уже устала удивляться, если честно. Вы оба были знакомы, так? Вы двое обманывали меня, заставляя думать, что незнакомы…

— Ты же знаешь, почему… — протянул к ней руку Фрис, но она увернулась.

— Молчать, пока я ругаюсь! Нет, не знаю! Ты вообще слышал о понятии «совесть»? Не слышал, как я погляжу. Ну зачем вы так со мной поступаете? — расстроилась она, наконец, поняв, что ругаться на двух дорогих ее сердцу людей не в состоянии.

— Рин, клянусь, однажды ты все узнаешь, — пообещал Фрис, осторожно дотрагиваясь до ее плеча. Девушка печально вздохнула.

— Где Арман, Зара?

— Арман не встает с постели, он очень плох, — отвела взгляд волшебница. — Я поддерживаю его своей магией, но этого недостаточно. Я… я теряю Силу, Рин. Моя магия стала уходить.

Рин схватила ее за плечи и протестующе мотнула головой, вглядываясь в синие глаза.

— Вчера я не смогла наложить обезболивающие чары. Сколько ни билась, ничего не выходило.

Рин помотала головой, верить в сказанное она решительно отказывалась.

— Зара, ты просто устала. Тебе нужно отдохнуть. Откуда взяться магии, когда сил даже на жизнь едва хватает? Ты так перенервничала, а ведь знаешь, как сильно зависят магические силы от твоего состояния. Все будет хорошо, вот увидишь. Твоя магия вернется.

Заринея сняла шаль с головы и молча продемонстрировала одну светло-каштановую прядь на затылке среди остальных розовых волос. Рин обмерла: если волосы мага возвращаются к обычному цвету, значит, это не простое переутомление…

— Я в этом сомневаюсь… Ты прав был, речной дух. Наши фокусы уже ни на что не годятся. Магия уходит из этого мира, и уходит она очень быстро, — вздохнула Зара, а затем отрезала: — Все, хватит об этом! Пойдем, Рин, я провожу тебя к Арману. Пожалуйста, тише с ним, он слаб, и любой шок может оказаться для него… последним.

Рин согласно кивнула, и вместе с волшебницей они поднялись на второй этаж дома, в небольшую комнату, где были лишь маленький камин, письменный стол, старинная софа и широкая кровать с балдахином, на которой спал Арман. Взглянув на старого друга, Рин не поверила своим глазам: седина покрыла его голову, хотя всего три месяца назад ее не было. Всегда кругловатое пухлощекое лицо высохло и одрябло, он стал похож на старика. Он давно не брился, и черная борода прилично отросла. Если бы Рин не слышала его тихое дыхание, могла бы подумать, что он мертв — его грудь едва шевелилась. Заринея бережно подоткнула одеяло и разбудила брата. Темные глаза приоткрылись, он слабо взглянул на сестру и снова закрыл глаза.

— Арман, к нам пришли гости. Проснись!

Рин не в силах была смотреть на совершенно беспомощного друга. Арман, который раньше был таким сильным, на чье плечо всегда можно было опереться, за кого можно было спрятаться, — он лежал и едва держал веки поднятыми. Едва сдерживая слезы, Рин опустилась на колени около кровати, взяла за руку.

— Арман! Это я! Я живая, никто меня не убил! — сказала она тихо-тихо. Арман уставился на нее таким же взглядом, как и сестра. Хриплый стон вырвался из полураскрытых губ, он дернулся прочь, но она лишь крепче сжала руку.

— Газеты наврали, я не умерла… Видишь? Я здесь, держу тебя за руку. Я вернулась, и все теперь будет хорошо! Я даже почти не пострадала, Арман!

— Ри-ин? — выдавил он, чуть сжимая ее ладонь. — Это и вправду ты?

— Я, конечно, я! Кто же еще? Хочешь, на спор съем ведро пирожных или подстрелю самый маленький листик на верхушке дерева? — улыбнулась она. — Прости меня, что заставила поволноваться, Арман! Я не хотела, честно!

Он сжал ее руку так крепко, как только мог, Рин в ответ нежно притронулась губами к костяшкам его пальцев. Увидев дорогого ей друга в таком плачевном состоянии, она мысленно приготовилась простить всё, в чем хотела обвинить. Теперь произошедшее перестало казаться таким важным, и первостепенное значение приобрело лишь здоровье человека, который был рядом всю жизнь, и от которого Рин действительно в какой-то мере зависела… Стоило лишь на мгновение представить, что Армана нет, и картина мира никак не выстраивалась.

На ее плечо легла тяжелая рука Фриса. Рин тут же обернулась и посмотрела на него умоляющим взглядом.

«Пожалуйста…» — мысленно попросила она.

«Я попробую, — кивнул Фрис, и эти слова прозвучали в ее мыслях. — Но ему придется пережить не самые приятные минуты. А для тебя цена будет высока».

«Что угодно».

«Что угодно? Хорошо. Посмотрим».

— Идем к озеру, — скомандовал он вслух и обратился к Арману: — Твоя подруга согласилась на высокую для нее цену, чтобы дать тебе шанс жить.

— Рин… Не стоило! — Арман попытался подняться.

— Это я буду решать. Я обязана тебе жизнью не меньше. Пришло время платить по счетам, — ответила Рин.

Вдвоем они подняли Армана, Заринея взяла теплый кафтан, чтобы укутать брата, и все вместе они направились к озеру.

Лед был толстый; Фрис провел минут десять, кружа около неширокой поначалу лунки. Наконец он сделал купель достаточно широкую, чтобы в ней поместились они двое, обернулся конем и вошел вместе с Арманом в ледяную воду. Тот держался за шею Фриса, дрожал всем телом и хватал ртом холодный воздух, словно вытащенная на берег рыба. Вода замерцала синими вспышками, заискрилась, глаза келпи полыхнули синим пламенем. Арман застонал, вцепился в гриву Фриса. Рин на берегу оставалось лишь крепко сжимать ладони Заринеи, чтобы та не рванулась к брату.

— Пусть Сила моя разольется по твоим жилам,